Пейзаж в литсах

9 Мар
2013

Автор: Анастасия Черкасская

Кругом, возможно, степь, а в степи возможно почти всё: от мятлика до типчака, от тушканчика до пустельги. Невозможны там только деревья, вот и приходится веками смотреть печенегу на половца прямо, лицом к лицу, но так, говорят, не увидать (или не увядать – степные поэтики трактуют по-разному). В любом случае, общая картина просматривается плохо, а потому взглянем на частные картинки.

В степи летают степные орлы и обитают слепыши, а в степном Орле обитаю я и тоже не отличаюсь зоркостью. Занятно, что плохо вижу то, что есть, а то, чего нет, иной раз вполне отчетливо. Особенно во дни свечений, во дни тягостной солнечной яркости.

Выхожу из дома, а во двор въезжает боевая машина, типа танка, но без дула, зато с высокими черными башнями, пирамидально вздымающимися, имперски-грозными, будто вернулась на ней брать реванш вся белая гвардия с Воландом во главе, или готовится штурм моего небелого дома… Подхожу ближе и слышу вдруг пронзительный и раздирающий детский визг, будто гусеницы боевого транспорта переехали младенца. Казалось бы – катастрофа, но я понимаю, что это всё именно казалось, а младенец вопит петухом, возвещая конец наважденью. Черное сооружение тут же распадается на трёх мамаш с колясками, две из которых внизу, а третья спускает коляску с лестницы подъезда. И тут ещё немножко кинематографического ужаса – броненосец Потёмкин, коляска, ступени, война… Но этот фронт для остальных невидимый, так что и я спокойно иду дальше, за хлебом.

Такова видимость, а слышимость очень хороша. Сквозь тонкие стены каждое утро бывало неслось: «Ты еще не сдохла, старая сволочь?! Тогда иди пить чай!». А потом: «Не вздумай выплёвывать лекарство, а то убью!». Добро должно быть с кулаками, значит, оно и стучало из-за стены. Но пару недель назад всё затихло, кроме дверного звонка – соседи пришли собирать деньги на похороны для «старой сволочи».

Дни идут по степи дальше и снова спотыкаются о похороны, но уже другие, на которых старики не лежат, принимая последние почести, а стоят, принимая соболезнования. Глаза старика сухие, как степное лето, он знает, что солёной водой никого не напоишь, он говорит: «Мы воспитывали её идейным человеком, ставя в пример Зою Космодемьянскую, чтоб умела принимать все испытания стойко и с честью. Она оставалась такой до конца и ушла без упрёков и отчаяния, выполнив свой долг». И одни плачут, страшась пути, а другие уже поняли, что таков удел степных кочевников – от стоянки к стоянке, от видения к подлинности, от сего к иному.

Но нет такого дерева, чтоб взглянуть на всё это разом и обозначить на карте, поэтому каждый в картинках увидит своё: кто-то – копошение степных сусликов, а кто-то – величие древних народов.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак