О невежестве

7 Янв
2013

Авторская колонка Михаила Немцева

Встречаясь с этим явлением лицом к лицу, люди знания иногда теряются, иногда шалеют. Для многих из них опыт жизни в невежестве — это что-то совершенно чуждое, недоступное. Скажем, как для мужчин — жизнь в женском теле, а для белого — опыт жизни черным. Невежество не всегда сразу можно узнать. Во всяком случае, оно о себе прямо не говорит: здравствуйте, я, мол, невежество, считайтесь со мной. Невежество можно принять за что-то ещё; оно смотрится добрым или недужным, говорит порой витиевато.

Вообще, невежество ухитряется переодеваться и прикидываться много чем: гордостью, сдержанностью, чиновной гордыней, простонародной простотой, простонародной же хитрецою, излишней гибкостью таза, и пр. Оно также порой кажется дикостью, но дикостью не является, точнее, «дикость» — это первое имя и самое поверхностное название для невежества. «Дикостью» иногда в нашем обществе называют некоторую простоту нрава, иногда приобретённую — такая простота может сочетаться с невежеством, но не следует их путать. Необходимым такое сочетание я не считаю, имея опыт встреч и общей жизни с людьми дикими, но не невежественными, и в то же время наблюдая (в силу ограниченности моего образа жизни, в основном издалека) людей с приятными манерами, даже хитроумных, но если к ним прислушаться — невежественнейших. «Дикость» — проблема моральная, невежество — антропологическая (оттого она безнадёжнее…)

Узнаётся невежество, разумеется, быстрее всего по незнанию. Само по себе незнание — нормальное обстоятельство совместной жизни, не удивительно не знать то, что знает другой. Многознание же давно и навсегда высмеяно. Удивительно незнание чего? Того, что либо невозможно не знать, либо необходимо знать. Первое часто курьёз, хотя с отдалёнными скрытыми последствиями, второе — опасность, особенно при принятии решений. Позволительно мне быть невежественным, если и когда я ни за кого не отвечаю.

Но что делает человек, обнаруживший собственное незнание необходимого либо же «уличённый» в этом? Спрашивает знающего; либо читает или слушает лекцию знающего; либо учится сам по каким угодно источникам. Невежество познаётся, когда незнание замыкается само на себя и не видит другого; когда говоришь лицом к лицу с кем-то, для кого «более правильное» знание невозможно, если же кто-то говорит о знании всерьёз — прикидывается; некоторое моё теперешнее «я» есть точка отсчёта правильности и применимости любых теорий. И вот эта кусающая собственный хвост змея в голове — это уже невежество. И нужно его вовремя узнать: здесь заканчивается страна рассудка.

Разговор об «истине» с существом, практикующим невежество, празден и неинтересен. Этот разговор своим объектом будет иметь слово, за которым ничего не стоит. Но можно ли практиковать невежество, как я только что написал? Не кажется ли оно иногда лишь притворством, дурацкими техниками «контролируемой глупости», или же усталостью, негибкостью перегретого рассудка? Кажется. А всё-таки это не «практика», это состояние. Попробуй выйти и него собственной волей! От невежества почти невозможно отказаться. Это как очень удобный шлем, надетый на голову чьими-то чужими руками, но притом по-настоящему удобный (не жмёт, точно). Так и будешь ходить… хотя всё-таки в шлеме.

По-видимому, существуют люди, лишённые ощущение или переживания знания. Как люди, чуждые физическому движению. Они как-то перемещаются в пространстве, едят еду (иногда с подлинным удовольствием), лежат на спине, участвуют в занятиях сексом, но что для них значит «двигаться»? Перемещаться и заниматься, не более. Также и люди в невежестве живут в мире, в котором есть знание, но для них его нет; им нечему учиться. Они живут без ощущения знания, как другие — без ощущения движения, кто-то ещё без музыки, и со множеством других разнообразных «без». Вот и люди невежества таковы: знание это просто google, и всё можно найти в google. Там нет «истины», истины как переживания, как ценности как вещи. Рассказы о познании и удовольствиях знания, для людей невежества – это разговоры ни о чём.

Зачем-то, вероятно, нужны и люди невежества. Когда люди знания и люди, живущие в невежестве, сходятся, люди знания проигрывают постольку, поскольку что знание уступает насилию. В условиях эволюции (наследственность, изменчивость. отбор) знание всегда более тонкая и сложная сущность, чем невежество, оно быстрее и с большей готовностью гибнет, выживает же нечто иное (и не жалеет никого потом). Когда люди, живущие в невежестве, берутся управлять развитием знания, начинается трагикомедия. Незнающий человек спрашивает по мере потребностей знающего; невежественный человек спрашивает самого себя, по этому-то его и можно узнать. И продумать: а как его обойти, если можно? Это как забитый проток в реке. Для философствующего наблюдателя всякие случаи хороши, наблюдение невежества — это наблюдение. Но не все же люди знания — наблюдатели! Иногда им при таких встречах приходится очень тяжело общаться — а то и взаимодействовать! — буквально с пустотой.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак