О романтическом

31 Окт
2012

Авторская колонка Михаила Немцева

В детстве часами стоял под чужими горящими окнами, различал в глубине комнат книжные шкафы, плакаты на стенах, мебель, занавески, грустил, что никогда не узнаю — что за люди там живут, как они живут, почему берут себе в комнаты вещи такие, а не другие. Особенно я любил это зимой, когда рано темнело, а я ещё один гулял. Став старше, я уже не засматриваюсь в чужие окна вот так. Не завораживают, короткого взгляда достаточно. Но по старой детской полусознательной привычке ищу другие проходы в чужую жизнь. Я не хочу подсматривать, мне лишь нужно узнать: что люди внутри другой жизни думают про себя и про неё, эту их жизнь. Полагаю, что воображение тут полезнее подгляда. Во всяком случае, доказано — за самым интересным своими глазами не подсмотришь. Читая академическую лекцию, я бы на этом месте заговорил о «жизненном мире». Это техническая категория, придуманная чтобы говорить о том, о чём говорить невозможно (но ведь только об этом-то и нужно говорить, говоря всерьез?). Чем же предпочтительнее говорить «жизнь», а не «жизненный мир», как-то уже освоенный социологией? Только лишь неопределённостью и множеством подсмыслов, ветвистых, как дерево, а ещё — литературностью и сентиментальностью. Итак, это простое слово мне удобнее, чем «жизненный мир». Конечная, легко доказуемая не-до-постижимость «другого» уравнивает антропологов-исследователей, философов и неспециализированных наблюдательных людей. Потоптавшись перед границей самого себя, лишь немногие предпочтут не рассматривать самого и свои особенности в этом непрозрачном зеркале, а любой возможностью проникнуть дальше, и лучше в собственном воображении, чем никак. В детстве вопрос методологии понимания не занимает почему-то. Может быть, потому что собственной заворожённости кажется достаточно. А потом понимаешь, что необходимо фокусировать зрение: в жизнь другого, банальную или особенную, внесёшь своим интересом только лишь то, что тебе хочется там высмотреть. О, я поэт романтического склада! И романтической эпохи. Романтизировать можно то, что само напросилось, но сначала надо этого самому захотеть. Чужая жизнь — это романтика и романтика. Глупость — считать, что «те времена» ушли, если опять стоишь перед окнами чужих людей, они как двери, и гадаешь, что там. Собственно, стареем ли мы.

Собственно, чем вообще отличается человек от человека или от себя же самого во времени? Отличия известны, но являют, при внимательном рассмотрении, не более чем одеждами.

…Что интересно: увидеть моменты всеобщего равенства — стирающие образованность перед лицом «необразованного», так сказать грамотея, перед иным, отцов и детей, сближающие «души» поверх предрассудков, солидарность вне каст и партбилетов. Можно вообразить последовательность мелких действий, жестов, допущений, производимых каждым, кто, входя в комнату, которая станет его или её, принимается её обустраивать, осваиваясь. Приспосабливать новое жильё — это почти что подчиняться ему; так многие говорили про новую землю, куда сходит со своего покрытого угольной пылью парохода мигрант-переселенец: её предстоит населить собой и освоить. А для того — изменить самого себя, встроиться, перестроиться. И это происходит со всеми, разве что наши миграции неузнаваемо миниатюрны: из этого подъезда в тот вот подъезд. Сколько комнат я сам поменял за эти годы, и каждый раз это опять и опять была другая жизнь, — но это так, потому что я сам решил делить свою жизнь эпохами всё новых и всегда, конечно, случайных, жилищ. И это не значит, что сам я всегда удачно менялся, и что менялся вообще; но разве это е попросту упущенные шансы. Вид за окном не изменить, но кое-что поддаётся. У кого-нибудь на подхвате слуги, лакеи, дизайнеры, но что это значит? Обустроив стены, они не избавят от нужды входить и вживаться. В тоже время, мне жаль, что не знаю, как это: принадлежать к их породе. Они не засматриваются на чужие окна — полагаю, что это вне обыкновений их мира, а всё-таки хотелось бы знать. В этом движении в «место», где пока ещё не живёшь — но будешь жить – вне зависимости от богатства и прочности стен, просматривается что-то сравнивающее и роднящее всех, но уклоняющееся от учёта; я его хочу.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак