Грибы и апельсины

31 Окт
2012

Автор: Николай Филоненко

У нас в этом году много грибов. Давно их не было так много. Моя бабушка очень обрадовалась, когда отец вывез её в лес. Раньше бабушка ходила в лес сама, но сейчас годы уже не те. Что для неё лес? Бесплатный санаторий, место душевного отдохновения, собирание же грибов и ягод — главная лечебная процедура. Никто в нашей семье не знает и не чувствует природу так, как её чувствует бабушка…

В журнале GEO я прочитал как-то, что собирание грибов — одна из наших коренных традиций. «Дети русского леса» — вот название этого эссе. Анна Чайковская, автор, рассуждает о том, что грибы — «это и есть наш настоящий тотем, а медведь — вариант на экспорт, солидности ради» и полностью соглашается с Сергеем Курёхиным, утверждавшим, что Ленин — гриб. Действительно, если вдуматься, то получается, что лучшего символа России не найти. Россия — между Востоком и Западом, грибы — между растениями и животными. Грибы — отдельное царство. Может быть, и Россию в таком случае не стоит пытаться сблизить с Западом или Востоком? Пусть себе живёт-поживает да добра наживает. Грибная тема со всеми подробностями раскрыта в эссе Бориса Василевского «Последняя охота (Кое-что из жизни грибов, а заодно и людей)», опубликованном в «Дружбе народов», № 7, 2004 года. Б. Василевский вспоминает о том, какое впечатление произвела на него книга В. Солоухина «Последняя охота», рассказывает о своих впечатлениях от встреч с писателем и делится своими наблюдениями о грибах, грибниках, да и вообще о людях. Грибная охота, по мысли автора, — нормальное стремление всякого человека к корням, спокойствию, стабильности. Пожалуй, есть в этом эссе вещи ненужные, что-то можно было бы сократить, но увлечённость автора грибной темой искупает все недостатки.

Собирание грибов — национальная традиция. Её естественное продолжение — приготовление грибов. Чего с ними только не делают! Жарят, варят, сушат, замораживают, маринуют, разве что сырыми не едят. Но дальше речь пойдет не только о грибах. В одном замечательном монологе Е. Шифрин представляет себя на месте Чичикова в «Мертвых душах», которого потчуют разные помещики, и, одновременно, характеризует современный стол. Конечно, современной еде и напиткам досталось. В монологе подкупает контраст между неспешностью, основательностью чичиковской трапезы и современным жизненным ритмом, общей поспешностью приема пищи, помноженной на некачественные ингредиенты. Много больших мастеров, изображавших прелести кулинарного мастерства, было в конце XIX — начале XX века. Здесь и Гиляровский, и Ильф с Петровым, и, конечно, Булгаков. Интересно будет обратиться к роману «Мастер и Маргарита» в кулинарном ключе. Вспомним хотя бы название одного из главных мест в романе — ресторан Грибоедова. Для нас Грибоедов — это автор «Горя от ума», Грибоедов Александр Сергеевич. Но в новой Москве это не суть важно: «один московский врун рассказывал, что, якобы, вот во втором этаже, в круглом зале с колоннами, знаменитый писатель читал отрывки из «Горя от ума» этой самой тетке, раскинувшейся на софе, а впрочем, черт его знает, может быть, и читал, не важно это!» А что важно? Важен ресторан: «Весь нижний этаж теткиного дома был занят рестораном, и каким рестораном! По справедливости он считался самым лучшим в Москве. И не только потому, что размещался он в двух больших залах со сводчатыми потолками, расписанными лиловыми лошадьми с ассирийскими гривами… а еще и потому, что качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене». Вспомним, с какими подробностями описывается кухня этого ресторана. Актуализируется тема еды, и Грибоедов становится в глазах публики, прежде всего, тем, кто ест грибы. И да, грибы там тоже подают. Вспомним ещё и о приходе Воланда к Стёпе Лиходееву. В качестве закуски к водке Воланд предложил Степе не что иное, как маринованные белые грибы. Судьба акустика Аркадия Аполлоновича Семплеярова также оказалась связанной с грибами: «…перебросили в Брянск и назначили заведующим грибнозаготовочным пунктом. Едят теперь москвичи соленые рыжики и маринованные белые и не нахвалятся ими и до чрезвычайности радуются этой переброске. Дело прошлое, и можно сказать, что не клеились у Аркадия Аполлоновича дела с акустикой, и сколько ни старался он улучшить ее, она какая была, такая и осталась». Это событие глубоко символично. Человек сбросил оковы всего внешнего (положение и работа в городе) и вернулся к главному, исконному. Это не самый худший вариант для бездарного акустика. Конечно, это ещё не полное возвращение к природе (всё-таки он заведующий, не сам собирает), да и сбрасывать со счетов иронию Булгакова по отношению к москвичам не стоит, но всё же так, наверное, лучше чем было.

У Ильфа и Петрова мы найдем интересную интерпретацию вегетарианской темы. В «Двенадцати стульях» Коля и Лиза посещают вегетарианскую столовую, но не из-за убеждений, а по бедности. Причем Коля пытается убедить и себя, и Лизу в пользе вегетарианства, но терпит крах. Ипполит Матвеевич покоряет Лизу, когда приводит её в нормальный ресторан — ведь Лиза любит мясо. Вегетарианская тема в истории человечества всплывает время от времени, и как раз сейчас любят посудачить, да и поспорить на эту тему. Известный на Западе певец Морисси (вегетарианец со стажем) договорился до такого: «Все мы живем в мире убийств, как вы можете видеть по событиям в Норвегии: убийства, убийства, убийства… Но вещи похуже происходят каждый день в McDonald’s и «Жареном говне из Кентукки»». То есть фастфуд страшнее того, что сделал Брейвик. И действия Брейвика, и слова Морисси — это ответ на глобализацию. Можем ли мы говорить о глобализации, не говоря о фастфуде? Пожалуй, что нет. McDonald’s стал именем нарицательным, это символ любой централизованной сети питания. Что противостоит глобализации в еде? Национальные кухни и высокое ресторанное искусство. И то, и другое весьма далеко от привычного рациона обычного человека. Невозможно, чтобы все знали фольклор, или все читали Гомера в оригинале. То, что едят сейчас люди — это смесь национальных кухонь, фастфуда, каких-то собственных домашних рецептов. Еда, точнее приверженность определённой системе питания, становится знаком принадлежности к определённому мировоззрению. Если ты вегетарианец, то это во многом предопределяет твою жизненную позицию (скорее всего пацифизм, но и про Гитлера забывать не будем…), круг знакомых, увлечения. Еда сейчас — это тема сотен ток-шоу, книг. Чего стоит один только Джейми Оливер, чья книга Jamie’s 30-minute meals второй год подряд становится лидером продаж в Британии (категория non-fiction).

Я хорошо помню, как в 90-е и 00-е наша семья, живя в деревне, покупала супы быстрого приготовления, лапшу «Доширак» и что-то ещё в этом роде. Это продолжалось недолго, но это было. Почему? Потому что новое, неизведанное. Как не попробовать то, чего раньше не было, да ещё в яркой упаковке? Хорошо, что мы быстро отказались, ибо нам было с чем сравнить. Жизнь в деревне подразумевает физическую работу, поэтому предпочтение всегда отдавалось простым сытным блюдам, таким как щи, борщ (всё — на мясном бульоне), картошка во всех видах, котлеты, на сладкое — варенье, компот (десятки видов). Но было бы нечестно не упомянуть и о покупных конфетах, колбасе, тортах. Мы не увидим больше патриархальную деревню: сейчас и в село, и в город завозят примерно одно и то же (вплоть до ананасов). Русская печь в рабочем состоянии — редкость, да и жить так, как жили наши предки, было бы своего рода показухой. Если у тебя нет газа, электричества, тогда что ж — топи печь. Это на самом деле прекрасно, это целый ритуал, связь с тысячелетней народной культурой. Должны быть деревни (со статусом музеев-заповедников), где всё было бы как в старину, положим — как в начале XX-го века. Городским, да и современным сельским жителям должны показывать, как оно было, в старину-то. Но заставлять людей отказываться от благ цивилизации (в том числе от заморских фруктов и продуктов) не стоит. Потому что колесо истории вспять не повернёшь, открытие — не закроешь. Апельсины на прилавках и свежие помидоры в любое время года — это тоже глобализация, как и McDonald’s. И кто скажет, что это несомненное зло? Просто всегда нужно пытаться думать прежде, чем что-либо делать. Фастфуд — это скорее зло, чем добро, свежие овощи и фрукты — скорее наоборот. Сейчас мы живём в мире, в котором с большой осторожностью следует подходить к выражениям, содержащим слова «всё», «все», «всегда», «никто», «ничего», «никогда» — то есть к выражениям категоричным. Поэтому я и не пишу, что фастфуд — абсолютное зло, а свежие овощи — абсолютное добро. Кто знает, как оно там на самом деле?

…А белых грибов в этом году особенно много. Суп с белыми грибами — это такая прелесть! Много в этом году яблок, черной смородины, малины — меньше, чем в прошлом году. Ночи напролет моя мама стояла у плиты, чтобы сохранить всё это многообразие. Мы всё это съедим и выпьем в ближайшие три года. Бабушка после многочасовых лесных прогулок, устав, вымотавшись гораздо более молодого отца — помолодела лет на десять. Она мечтает сходить в лес со мной (пока что не выходит у нас эта затея). Бабушка любит грибы, но, в дни моего приезда и отъезда, покупает мне апельсины — мы с ней тоже их любим.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак