Об «удивлении»

1 Окт
2012

Авторская колонка Михаила Немцева

А.  Щ.

Люди, интересующиеся философией, при случае вполне могут взять в руки какой-нибудь учебник или книгу с таким названием и почитать. И вычитав, что ни кто-нибудь, а великий Аристотель, полагал, что философия произошла из «удивления», кто-нибудь может тормознуть и оглянуться: о чём речь? Удивление, это что?

Вероятно, речь идёт об особенном удивлении, после которого начинает что-то происходить. Мысль рождается, что ли…

«Удивление» – это слово из детства, из каких-то первых разговоров о чём-то вне семейного круга. Странно обнаружить это слово у такого авторитетного автора.

Философия, преподаваемая в колледжах и университетах, изучаемая там студентами по нужде, равно как и записываемая в книгах, которые, может быть, при издательской удаче, встанут в магазине на полку «Философия» (рядом с «Эзотерикой»), к этому «удивлению» не имеет никакого отношения.

Действительно, мы читаем у Философа: « Ибо и теперь и прежде удивление побуждает людей философствовать, причем вначале они удивлялись тому, что непосредственно вызывало недоумение, а  затем, мало-помалу продвигаясь таким образом далее, они задавались вопросом о более значительном, например, о смене положения Луны, Солнца и звезд, а также о происхождении Вселенной». Вот это «более значительное» давно уже проходит по ведомству научных исследований (или пред-научных, или протонаучных). Интересно – а что же это такое, что «непосредственно вызывает удивление»?

Оглянувшись, заметим, что у многих из нас представления об удивлении довольно убогие. Поругаемся при этом на всяческие внешние факторы: массовую культуру шока и удивления («удивлю тебя щас!» – заявляет реклама), привычку волноваться и негодовать, возникающую с многолетним опытом просмотра ежедневных лент новостей в блогах и пр., практики умиления, требующие обмена нескончаемыми забавными картинками в тех же социальных сетях («котята», «совята», на подходе – «слонята»), разговоры о смешных или печальных анекдотах из жизни окружающих в курилке в перерыв… Но реклама просто старается усесться на нашу способность к удивлению и её поэксплуатировать. А перечисленные способы тратить внимание её просто глушат. Кругом (на все 360°) – мельтешение перемен, а чтобы удивляться, может быть нужно, чтобы такого мельтешения не было. Удивляться часто, удивляться «сериями» невозможно, удивление – это всё же какая-то редкость. Ну, раз в день (смайлик). В то же время, удивляться оказывается как-то не принято, принято быть «в курсе», либо отвергать нечто без удивления. Либо, по крайней мере, знать. Удивление – редкая эмоция.

Похоже, что Аристотель с этим «что непосредственно вызывало недоумение» писал о чём-то совершенно простом, почти детском. Почему трава зелёная, почему у овцы хвост колечком.

Совершенно понятно – кому угодно – что на эти вопросы есть уже готовый ответ, и удивление даже вызывает уже само удивление. «А что тут такого?» Вслед за объясненным Максом Вебером «расколдовыванием мира» –  пришедшее ко всем не вчера знанием, что уже теперь по всякому вопросу есть информация и ответ, – цивилизация вола в некое состояние понятности. Удивление не успевает родиться, поскольку дорогу ему переходит понятность. На самом деле, эта понятность – сама  непонятность, но об этом умолчим.  Есть ещё мелочи, которые «заводят», и, так сказать, ещё есть-над-чем-подумать. Но удивлению тут не место.

Мы ещё удивляемся чему-то происходящему в мире людей. Те же упомянутые срочные новости иногда прямо даже изумляют. Окружающее пространство, однако, в некотором возрасте перестаёт быть источником удивления – «окружающее пространство» в широком смысле слова – в него не всматриваются, проезжая мимо; в иных явлениях мы видим только повтор иллюстрации из школьного курса, а других явлений не увидим вовсе, попросту не разглядев.

«Греки», о! Великий и богатый культурный миф. Есть мнение, что они умели смотреть по сторонам вдумчиво, потому они удивлялись, потому у них кроме прочих благ возникла философия,  как мы её знаем. Они были фантазёры, и к тому же их взгляд постоянно за что-то цеплялся. Несмотря на всемирно-исторические заслуги, резонно полагать их людьми всё-таки несерьезными.

Нам предлагается пользоваться результатами их трудов, из этого «удивления» по-видимому, вышедших. Наша же философия растёт из какой угодно другой почвы, и тогда не удивительно, что она бывает такой занудной и невнимательной, что какой-нибудь (ницшеанствующий, как все они) древний грек ухахатался бы.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак