Светящиеся портреты

29 Дек
2011

Автор: Ярослав Першин

Было бы бессмысленно заново перечислять произошедшее в этот месяц. Уже очень много прочитано об этих событиях, но не так много понято (прочитано), как хотелось бы. Почти каждый видящий и пытающийся вникнуть задаёт вопрос: «где же нити, связующие всё между собой, и определения, ставящие всё на свои места?»

Современность предлагает очень интересный способ участвовать в историческом процессе. То, что ещё век назад считалось бы пассивным участием или «наблюдательством», сегодня сойдёт за активное действие. Дело в том, что обыкновенные слухи и электронные способы передачи информации стоят в одном ряду с такими инструментами, как радио, газета, книга, петроглиф. Все они через какого-то посредника фиксируют факт, сохраняют его во времени и целенаправленно или случайно передают знание о нём адресату. Последний теперь может только post factum принять к сведению произошедшее, не имея какой-либо возможности изменить ни само произошедшее, ни его последствия. Причина такого неучастия была в том, что событие создавалось в том реальном пространстве, о котором идёт речь в сообщении, и для участия в нём необходимо было присутствовать непосредственно. Другая ситуация разворачивается сейчас: происходящее в реальном пространстве является лишь вершиной самог подлинного события, основная часть которого составляется из его созерцателей.

Содержание события как бы за пределами пространственных соотношений — как раз наоборот, оно находится в сфере преодоления пространства. Смотрите, в чём это проявляется. Я, к примеру, наблюдаю интернет-трансляцию событий на Триумфальной площади, и одновременно слежу за количеством зрителей on-line, одновременно с этим на самой площади кому-то необходимо было заявить: «люди, нас смотрит сорок тысяч пользователей!», и в ответ — радостные возгласы, взгляды, светящиеся портреты. Видите, как это важно? «Вы здесь — лишь часть». И это не плохо, это означает, что вы не одни.

Попытаться описать то, что случилось можно следующим образом. Вплоть до четвёртого декабря каждый обыватель находился в довольно замкнутом и узком кругу общения, интересы которого редко выходили за его собственные рамки. Эти условные «круги» отделяла друг от друга тонкая плёнка отчуждённости, которая была будто незаметной, но когда человек натыкался на неё, она чётко давала знать: «всё, дальше происходит нечто, что лежит вне пределов твоих интересов». И было очень плотное ощущение того, что это ты говоришь сам себе.

Давайте без ложной глубины

Почему вы не можете с уверенность сказать, что заставило именно этот год назвать «годом протестов»? Неужели [протестам] не было места и в предыдущие годы? Они были, и по масштабности (если говорить хотя бы о количестве человек, в них участвовавших) они ничуть не уступали тому, что началось год назад с Туниса. Именно в Тунисе 24 декабря (#24dec) 2010 года начали поступать сообщения о массовых манифестациях, охвативших позже весь Тунис и почти весь арабский мир. Но тогда общественность в других странах мира не стала придавать этому большого значения, тем более, в России. Позже выяснится, что зря. Через несколько месяцев стало отчётливо видно, что волна протестов превратила Средиземное море в своё «внутреннее озеро»: люди вышли на улицы в Сирии, Египте, Ливии, Греции, Испании, Италии, Франции. И уже тогда начинала кружиться голова от того, что видимых связей между этими событиями нет, что страны, в которых они происходят, невероятно различны между собой. Тем не менее, оборот нарастал и уже к осени движения стали с новой силой вспыхивать уже по всему земному шару. Почти везде, кроме России. В то, кажущееся далёким, время на многих русскоязычных сетевых ресурсах, пик популярности которых был ещё впереди, стали вестись дискуссии о том, почему протесты не затронули Россию и затронут ли её когда-нибудь.

Найти какую-либо зацепку крайне сложно. 2011 год проявился как минимум в трёх различных движениях. Это серия арабских революций в Северной Африке и на Ближнем Востоке, «Движение за реальную демократию» в Европе, которое слабо проявилось и в России в виде июльского «Прямого участия», и, наконец, продолжающееся до сих пор движение #occupyeverything, которое зародилось в самом сердце современной мировой социально-экономической системы — на Wallstreet. Но некая видимая преемственность, всё же, есть. Она проявилась в виде двух простых и поверхностных вещей — географии и эстетики. Я уже упоминал о том, что в первой половине года волна революций почти полностью охватила Средиземноморье. Северный берег оказался как бы зеркальным отражением южного — нетрудно определить, что социальный состав протестующих и способы их мобилизации очень схожи на обоих берегах. Точно так же, как в Египте и Тунисе, в Испании акции были инициированы студентами и разными группами городского населения через социальные сети. Мы видим, как произошла передача некоего идентичного протестного свойства из арабских стран в Испанию, но точно до сих пор не ясно, как именно и почему произошла эта передача. Теперь майские события в Мадриде и Барселоне, названные 15M, дают начало общеевропейскому (с натяжкой) движению за реальную демократию. И тут возникает его визуальное преобразование через элементы массовой культуры. Оно произошло тогда, когда привычные сегодня нам образы различных социальных сетей и платформ для блогов стали использоваться в качестве новых символов. Возможно, через несколько десятилетий для человека символ «#» будет прочно ассоциироваться со словом «революция», а не «хэштег». Следующая передача протестной идентичности произошла уже не по географическому, а по эстетическому признаку. Сформированные после Мадрида «образы революции» — хэштег и маска Гая Фокса — теперь используют на Уолл-стрит. За очень короткое время сформировался некий дискурсивный набор текстовых и иконографических объектов, которые намертво срослись с идеограммой revolution, причём, именно revolution 2011.

Точно такая же, или тождественная эстетическая передача «революционной идентичности» произошла в событиях, которые условно увязывают с датой #5дек. Перечислять наборы объектов оптического обозначения революции можно до бесконечности. Но это не приблизит нас к пониманию причин разрушения «кругов», к пониманию того, почему эти разрушения прокатились по таким разным частям планеты, и как эти разрушения могут быть связаны с декабрьскими событиями в России и Казахстане.

«Я бы купила лемура, но лемуры не продаются»

По-настоящему соединяющий признак большинства протестных движений 2011 года заключён в том, что во всех случаях возникает полярность во взаимоотношениях между обществом и любой системной структурой, пускай даже формально оппозиционной. Возникает само общество, через самоорганизацию оно проявляет себя, узнаёт о своём существовании и больше не нуждается в формальных связях с системой. Во всяком случае создаётся видимость этого. Поведение властей во всех упомянутых случаях подчиняется общей схеме, выведенной на основе их же схожих действий. На примере Туниса, Испании, США, Казахстана и России видно, как по мере нарастания протеста реакция системы проходит следующие этапы: игнорирование, силовое подавление (либо по возможности замаскированное, либо относительно мягкое), проявление лояльности и готовности идти на уступки, повторное проявление силы. В каждом конкретном примере эти этапы проявляются по-разному, но во всех случаях параллельно каждому этапу система использует все средства дискредитации своих оппонентов.

Сначала тебя игнорируют, затем над тобой смеются, затем с тобой борются, затем ты побеждаешь.

Махатма Ганди

Когда просочилась информация о массовых убийствах безоружных людей в Жанаозене, казахстанские власти прибегли к тому же способу, что и теперь уже свергнутый президент Туниса Бен Али, который обвинил в беспорядках неких «террористов» и «хулиганов в масках». В том же самом пытается убедить общественность и казахстанский президент, идя по пути, описанном ещё Аланом Муром в комиксе «V — значит вендетта», главный персонаж которого назывался тоталитарными властями «террористом» и носил маску Гая Фокса (довольно неоднозначной исторической личности). Схема продолжает действовать дальше: в адрес нефтяников в Казахстане и митингующих в России со стороны системы начинает сыпаться схожий набор обвинений и издевательств, можно вспомнить шутки российского премьера и исповеди казахстанского министра внутренних дел. Власть отлично понимает, что ни в коем случае нельзя дать обществу проявиться. Для этого необходимо владеть информационным фоном, убеждающим в том, что общество и система идентичны. На этом же этапе начинают проявлять себя и прочие элементы системы. Парламентская оппозиция в России в определённый момент расходится во мнениях с улицей, более того, начинает третировать её, пытается захватить её акции или проводить альтернативные. Разумеется, всё это сильно разочаровывает, но мало кто питал иллюзии на этот счёт. И поздно жалеть, что большинство из нас предпочли участие в выборах активному бойкоту.

Не заставил себя ждать следующий этап. Практически одновременно лидеры Казахстана и России стали проявлять всё больший интерес к своим «оппонентам» и заигрывать с ними с помощью разных обещаний, попутно меняя словоупотребление применительно к ним. Назарбаев вдруг приезжает, чтобы решить проблемы нефтяников Жанаозена, хотя на предыдущем этапе заявлял, что их забастовки никак не связаны с беспорядками. После того как резидент Медведев заявляет о честности выборов и несогласии с лозунгами Болотной, он вдруг высказывает предложения по либерализации политической системы, очень похожие на заявления тунисского президента Зина эль-Абидина Бен Али, направленные на умиротворение восставших. Встречаются разные интерпретации последнего явления. Приведу в пример статью «Новояз «сурковской пропаганды» на сайте snob.ru. В ней отмечается наложение старых наборов обвинений в адрес протестующих на попытки диалога и возникновением «комплиментарного» стиля общения с ними. Snob.ru объясняет это тем, что рядовые деятели от власти не успели ещё войти в текущий тренд по налаживанию такого диалога. Но вероятнее всего, причина такого «наложения» во временности этапа разрядки, который неизбежно завершится нарастанием жёсткости властей. И продолжение дискредитации нефтяников Жанеозена и движения за честные выборы органично вольётся в это ужесточение.

По всей видимости, формальная оппозиция так же подключилась к новому этапу этого всесистемного пульсирования. Вот уже Миронов и Зюганов обещают в качестве президента распустить нынешний парламент и объявить перевыборы. В то время, как члены их партий помогают разгонять в Санкт-Петербурге манифестантов, заявляя, что добились своих мандатов кровью и потом, или проводят альтернативные митинги за честные выборы, обрубая возможности к сплочению. И потом какая-то неожиданная консолидация всех оппозиционеров вокруг Удальцова, незаконного содержащего под арестом 40 суток подряд. Очевидно, что разные элементы системы пытаются вклиниться в антисистемный процесс. Ищут выход из клетки.

Was machst du gerade?

Массовое виртуальное недовольство длилось и нарастало довольно долго, но только в декабре оно получило продолжение в «реальном» пространстве. Теперь протест выражается не в комментарии к комментарию, а в комментарии к фотографии или видео «с места событий». Но фальсификации и давление властей были и раньше! Забастовка на западе Казахстана началась за семь месяцев до расстрела. И до 2011 года бывали масштабные трудовые конфликты, в Пикалёво или Междуреченске, например. Но ни первое ни второе ни третье никогда не привлекало внимания русского интернет-пользователя так, как проекты Навального, арабские революции и протесты в США. Одним известным публицистом ещё 45 лет назад было отмечено, что подлинная борьба с системой подменяется ассоциированием себя со звездой, позволяющей себе критику системы. У наших недовольных какими-то едва заметными частностями весь протест выливается во впитывании духа и символов далёких революций, и, вместе с тем, в постулировании бессодержательных требований здесь в России. Эти требования легко вычисляются и используются как «властью»,так и «оппозицией». Можно с уверенностью сказать, что в России беспартийная система. Вместо партий мы имеем мешанину из фанерных вывесок, с начертанными на них всё теме же бессодержательными требованиями. И все вывески дублируют друг друга. Подлинной оппозиции им были бы лозунги «За коррупцию!», «За слабую Россию!», «За безнравственность и несправедливость!». Идеология на этих вывесках подменяется историей, мы голосуем не за свои интересы или свой класс, и даже не за идею, политика или партию, а за своё мнение о прошлом России. Вот что должна бы свергнуть революция.

Между тем, уже возникают сомнения, что протесты в России имеют антисистемную направленность. То, что принято называть «кризисом» движения, на самом деле является главной его характеристикой. Факт фальсификаций пробудил внимание разделённой массы людей к себе. Массы, которая не стала подлинно единой. «Круги» не разрушились. Стало очевидно, что не было на самом деле никакой «пелены отчуждения», общество не было разделено на какие-то выдуманные кластеры. Мы все целый год с разной степенью внимательности следили за событиями в мире, но не разговаривали об этом друг с другом. Потому что знали, насколько запутались в этой мешанине политических течений. И знали, на сколько разные у нас взгляды. Проявление этого в протестном движении не заставило себя ждать. В Новосибирске на пикете общество разбилось как минимум на три враждебных сектора. У каждой пары есть что противопоставить третьему. У коммунистов и демократов — антифашизм. У демократов и националистов – антибольшевизм. У коммунистов и националистов — антилиберализм. Многие понимают, что расхождения в этой точке допустить нельзя, и всячески пытаются игнорировать это разделение. Пытаются вместе поддерживать Удальцова, вместе требовать отставок и судебных следствий, и много ещё чего пытаются делать вместе.

Так что же мы будем делать теперь? «Все системы не работают». У нас нет гарантий, что ситуация в России и Казахстане и дальше пойдёт по заданной схеме. Что ужесточение насилия в конечном итоге приведут к краху, как в Тунисе. Знаем мы, как выводятся эти схемы. Чем скоропалительней выводы ты делаешь, и стремительней вбрасываешь их во всеобщее обсуждение, тем больше шансов оказаться на обочине истории систем мысли. История не закончена ни в Египте, ни в Европе, ни в США, ни в Казахстане. Где-то преобладает классовость протеста, где-то идеологичность, но нигде оба этих фактора не составили необходимую конфигурацию для достижения общей цели — прекратить насилие со стороны «системы».


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак