Когда никогда

1 Дек
2011

Авторская колонка Антона Метелькова

Саша, сока ли титулованный ловцом, с крайнеющих ли околов пришедцем, Саша, все так же, вопреки, в поддавки и не представляясь как ему, означенному, пристало к лицу бы уж в годы-то оные не иначе как Сашей Всеволодовичем, чтящий роман пера со шпагой, изящно обогащает почву языка, нареченного, казалось, оказаться голонивым — ленивым, голимым — догонимым и победимым — прививкою греко-римского или классического, что то же самое, акцента с полуземным заголовьем, и имя се — филорнит.

И имя се — как мостик, переходить коий должно с песнью козлиной.

И се — филорнит — ибо любо, братцы, птиц — вели ли миров, грину ли эев — целых полков подавленных и обиженных, а словом — божиих — крылатых, перистых, парящих и паримых — завлекаемых сделаться сонен по пути в парадис, ведь бессонница — может быть, ад, и, стало быть, рад — ай — уколоться проснуться-уснуть. Мимо сосен несомы, почти что весомы, затихая в ладошке философа, прихлопнувшей бабочку, не успев превратиться в жука.

Выберешь сон — и в фасетках силков, в ячейках, в чешуйках, под ижицей времени — выбелишь взор — подлобный Ясон сдирает руно, оно струится барашком, да какой может быть счет у волн? Пятая — она же и минус пятая. Выдайте морю двадцать капель валерьянки. Аналогично со счетом овец, преодолевающих изгородь — сотая из них, при ближайшем осмотре окажется минус сотой — сложенье влечет вычитанье — взять к примеру сложенье голов. Так и сосулек капель — песочных чаинок растит сталагмит, точит твой приободранный дух.

Так лети, не оглядывайся, серая шейка, гадкий утенок, каштанка, любой мой любимый маленький нечеловек, лети во весь пух, оберни колебательное поступательным, перо оброни или хвост, или что там еще осталось — ступени, колени, качели — и, обронив, оборонишь, посеешь расческу и вырастет лес — только бы дотянуть, прикройте, ребята, дверь.

Так и заканчивается со взлетною полосой, едва не начавшись, прогулка твоя через Аш, так кончается доска вместе с последним столбцом, если, конечно, тебе довелось учудиться по сторону белых, и слева ведешь ты учет своих белых столбов направо, то спрыгиваешь из игры, не задавшись вопросом, чего, мол, развилась, о птица, поглотившая смолью своей все стороны света, закоптившая солнышко для ясности что ли взглядов. Кутх? Кудах? Тах! Тах! Ее и дождался на остановке— призванный неверморер, или, с поправкой на местный реалий — никогдаст.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак