Герхард Фалькнер. пер. Елена Раджешвари

1 Дек
2011

Поэт, драматург, эссеист. Родился в 1951 году в Нюрнберге. Приобрел известность после публикации первого стихотворного сборника «так начинаются на теле дни». Автор многих книг, монографий, публикаций. Лауреат многочисленных премий, среди них Городская премия Нью-Йорка (1981), Баварская государственная премия (1987).





aus dem buch „hlderlinreparatur“
из книги «ремонт гёльдерлина»

Бегство & изгнание

Как в тот день, когда ты явилась
Значитскоро, так уж предвещали Сивиллы
Отлитая форма, в знак приветствия планет
Стояло солнце, никакой силой не создано
По закону, чтоб живьём себя расчленять
Таким ты быть должен, на что ты заступил
Как никакое время, наградившее мир тобой
Отлитая форма, не избежать тебе себя

Flucht & Vertreibung

Wie an dem Tag, an dem du angetreten
Bist alsobald, so sagten schon Sibyllen
Geprgte Form, zum Grue der Planeten
Die Sonne stand, und keine Macht entwickelt
Nach dem Gesetz, das lebend sich zerstckelt
So musst du sein, wonach du angetreten
Wie keine Zeit, die dich der Welt verliehen
Geprgte Form, dir kannst du nicht entfliehen

Тюбинген. Июль

И здесь тоже. И по вечерам.
Внизу бодрый Некар, неутомимый,
— но всё ещё не видно конца древку знамени.
Вечер, кованый в набатный колокол
в пылу смородины,
ударяет.
На небе кружащиеся краны Гёльдерлина —
их жёлтые поворотные стрелы поют при вращении,
застревают.
Суперэго, засуббоченный до смерти матриарх
подходит к окну
(говорит он что-то или он ничего не говорит?)
Суббота, конец рабочего дня, это всё что известно.
Он регистрирует,
как во власти ухудшающихся обстоятельств
воспоминания уничтожают
свои драгие, тишайшие, святые
слагаемые.
В результате не остаётся даже собственного имени.
Зато шокируют бумагу всё более смелые обороты.
Что-то воспроизводит похожее на себя,
но многое теряется в путанице…


Tbingen. Julei.

Auch hier. Auch abends.
Unten der rstige Neckar, der unermdliche,
— aber noch immer kein Ende der Fahnenstange.
Der Abend, zur Alarmglocke geschmiedet
in der Glut der Johannisbeeren,
schlgt an.
Am Himmel die kreisenden Hlderlinkrne —
ihre gelben Scwenkarme, die singen beim Drehen,
stocken.
Das zugrundegesamstagte Superego, der Matriach
tritt ans Fenster
(sagt er was, oder sagt er nichts?)
Samstag, Feierabend, Zapfenstreich, soviel ist sicher.
Er registriert,
wie im Bann sich verschlimmernder Umstnde
die Erinnerungen
ihre theueren, stillen, heiligen
Additionen vernichten.
Am Ende bleibt nicht einmal der eigene Name.
Dafr schockieren immer khnere Wendungen das Papier.
Manches gibt hnliches wieder,
aber vieles geht in der Verwechslung verloren…


aus dem buch „so beginnen am krper die tage“
из книги «так начинаются на теле дни»

***

повсюду уже расцветает волчеягодник
март доканывает последний снег
и подчиняет себе железных зябликов, бельё
пристёгнутое к ветру, колотится о стену
можно готовиться к более тёплым
дням, весна распустит бродить свои целлофаны
вплоть до стабильного ложного зонтика
котлов высокого напряжения, вырежь
из меня мясо там, где оно всё ещё чёрное
от зимы, даже металлолом зацветёт
в самой глуби плотности поселений
он зацветёт, мы снимем себе дешёвую
гостиницу для такого медового месяца
если нас там найдут, — злорадствующие
там тоже ночь уже будет прошедшей
с её окутывающими простынями

***

allenhalben blht schon der seidelbast
der mrz zerfleischt den letzten schnee
und zhmt sich eiserne finken, wschestcke
in den wind gegurtet, knallen an die wand
man darf sich auf wrmere tage gefat
machen, das frhjahr wird seine cellophane
schweifen lassen bis hin an die unzerstrbare
trugdolde der hochdruckkessel, scheind mir
das fleisch aus, wo es vom winter noch
schwarz ist, sogar der schrott wird blhn
bis tief hinein in die siedlungsdichten wird
er blhn, wir nehmen uns ein billiges hotel
fr solche flitterwochen
falls man uns dann findet, — ingrimmig hoffende
wird auch dort die nacht schon gewesen sein
mit ihren verhllenden tchern

***

с засученными облаками
осень выходит уже на арену. играет в пинбол
щёлкающими орехами, её лес опрокинутого
барокко искрится до нервных клеток
сверхдоза красного
и на пашнях: сёдла тумана.

городу

он так ещё пахнет коньяком

и бокситом, не обязательно знать
об этом.

в душе, да и то лишь мгновениями,

торжествует неизлечимая радость
над изуродованным безутешностью сердцем

***

mit aufgekrempelten wolken
tritt schon der herbst auf den plan. er flippert
mit klickenden nssen, sein sturzbarocker
wald funkelt an die nervenzelle
eine berdosis rot
und  auf den ckern: nebelsttel.

die stadt

so sie noch nach cognac

richt und bauxit, braucht davon nichts
zu wissen.

innerlicherseits, und das gewi

nur fr momente, berflgelt eine heillose
freude das mit untrost verschandelte herz

***

сломя голову, потому что я люблю трубопроводы
и как сталь размножается до самого аддиса абебы
покидаю я, юлия, твою страну, родину
демоскопий и проклятий
бросаю тебя на твоём черепке розы
которую ты именуешь надеждой, — емецким лозунгом
пока не вспугнёт тебя завуалированный зеленью дождь
у пророчествующей золы, из которой ты, неузнаваемой
ставшая от ожидания, выхватишь слово, переливающееся
как аддис абеба

***

halsberkopf, weil ich die pipelines liebe
und wie stahl sich fortpflanzt bis addis abeba
verlasse ich, julia, dein land, heimat
der demoskopien und verwnschungen
la dich sitzen auf deiner rosenscherbe
die du hoffnung nennst, —eine deutsche parole
bis ein grngeschleierter regen dich aufschreckt
bei weissagender asche, aus der du, unkenntlich
geworden vom warten, ein wort klaubst, schillernd
wie addis abeba

***

итак нас свергло тихое
пространство, его ясные ледяные линии
без возражений, непреклонность
приборов, лампа, стол
клубничного цвета тычинка
лета на предельном конце дыхания
где стоит наша кровать, где линии
обрушивают в тёплый свод
поток полыхающего воздуха, потому
что мы забывчивы и противоустойчивы
звучащей голубизне других дней

***

also hat uns der leise raum
entmachtet, seine klare, eisige linie
ohne einspruch, die unerbittlichkeit
der gerte, die lampe, der tisch
das erdbeerfarbene staubblatt des
sommers am uersten ende des atems
wo unser bett steht, wo die linien
einbrechen in ein warmes gewlbe
einen schwall lodernder luft, weil wir
vergelich und hartnckig sind
gegen das schallende blau anderer tage


 

Один комментарий to “Герхард Фалькнер. пер. Елена Раджешвари”
  1. Как-то тяжело читается и совсем нет ощущения магии, не получается ни за что ухватиться. Похоже, это что-то совсем-совсем непереводимое и невозможное по-русски.

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак