You like it

22 Окт
2011

Авторская колонка Антона Метелькова

Леня Федоров хорошенько сгруппировался да и перешагнул через очередной раз себя. Записал-таки столь же поп-альбом, сколь «Птица».

Едва толкнув треугольную калиточку пьесы, сопровождаемый традиционным в меру сумасшедшим незримым экскурсоводом, попадаешь на выставку достижений федоровского хозяйства последних десяти лет. Нужен хит? Вот вам хит. Хотите лаунж? Будет вам лаунж.

Хитовость первых треков зашкаливает. Безотказный в данном случае критерий — ощущение, что все это уже слышал, и оно не покидает на секунду. А если и не слышал, то именно вот это вот и собирался услышать. А если и не собирался, то теперь уж точно за уши не оттянешь. Делаешься — был готов слушать хоть про колья, хоть про крылья хоть бесконечно, и это уже потувременная такая категория, это уже все равно, что слышал. Лукавый, лучащийся от находчивости, Леня еще и подливает маслица, иногда — общим намеком на узнаваемость, а иногда и вполне конкретным. Там, мол, дам, говорил, там и дал, говорил ж.

И вот ты уже комфортно вошел в колею, уцепился за полозья и угадываешь каждое слово за углом. И это не раздражает, как в обычном радиовороте, напротив, вызывает приятное томление: подобным образом рука пловца каждым гребком предчувствует надежную гладь воды. Родственную эквилибристику демонстрирует ленин в некотором роде тезка, Серджо Леоне, когда думаешь, что ну вот, сейчас из-за этой двери ковбой выпадет убиенный, и ковбой, достаточно убиенный, действительно выпадает, и радуешься, как же все складно-то устроено. И – не стоит удивляться – рука внезапно проваливается в воздушную яму, другая в заяблочных увязает киселях, и вертишься – в другую сторону, белка из-под колеса.

Поэзия Озерского рассыпается на совсем уже элементарные составляющие, составляющие в окошках раскрутившейся юлы узоры самих себя чудесатее. Юла —  она ведь не стоит на месте, что, кстати, не так уж и очевидно. Она весьма обыденно движется, но в иных, в полярных координатах. От начала к началу.

Вот и раскочегарилась, не успеваешь полустанки считать. Только ахнул, а сам уже оказался по другую сторону гриба. И все здесь не так уж так. «Природа» действует подобно летовскому «Раздражению» — безвербально вызывает чувство дискомфорта, наждачкой прогуливается по изнаночным неровностям. Озеленение до посинения. Федоров не перестает подыгрывать и ретуширует активность фоновых драм и басов неуловимо белым шумом, какой обычно издают, перестукиваясь, сотни зубов на шеях индейцев, таящихся в зарослях, скрывшихся, не успев появиться.

На новом витке «Природа» разрождается «Кожаным», не менее навязчивым и прилипчивым, как губы. Наконец, аккордом, венчающим свой бенефис, Гаркуша выдает и вовсе выдающийся текст, «Карандаши и палочки», возвращающий в сказочный лес, где и несушка-курица, и маньяк-убийца.

Испробовав напряжения кручения и верчения, испытав себя в роли центрифуги, юла выходит на уверенный орбитальный ритм и со скоростью мира на ладони войны, покажи ей кулак, прокручивает киноленту о далекой стране, в которую конь унес любимого, а теперь уносит и саму киноленточку. И остается тишина в самом центре урагана.

На верхушке же оси, на самом кончике времени композиторов, вполне себе обосновался Леня Федоров, соорудил там небольшой домик с трубой и ходит, довольный, собирает грибы, да время от времени осматривается, где бы шалтануться, где бы болтануться.

Скучно собаке Лесси на теплой трассе.


 

3 Комментариев to “You like it”
  1. Я тоже гаркушины песни назвал «бенефисом», ко мне придрались. Мол, какой же бенефис, когда он их не поет и музыка там не его? Я смутился и убрал из своего ревью эти слова.

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак