Анатолий Каплан

22 Окт
2011

«ТРАМВАЙ» продолжает публиковать творения Анатолия Каплана

Ком крови

***

ком крови Россия давится
вместо нефти
вместо угля
вместо японских машин
вместо французских писателей
в место где стоит Москва

болото там — утверждают — а не Москва!

идёт локомотив
босыми ногами по лезвию рельс
идёт локомотив
обмотаны руки колючею проволокой
вместо кастета

повешенный на берёзе генерал-чиновник —
бритый череп по уставу и форме —
в след смотрел
в след на резаные пятки.

вешайте всех генерал-чиновников сразу
чтоб не ходила зараза брать
в годы когда надо дать
и в остальные годы

оды в голодные воды холодных лет
вымытым до костей
языком забытым шептали берёзы
тревога тревога тревога
перерезано горло Б-га
ком крови
ком крови
локомотив стоит

открылась дверь
прокуренного тамбура
упала лестница,
пошла нога —

европеец среднего роста
с высоким лбом
и широким носом
вступил на перрон
вокзала хорошего города
и сотни сотни
мертвецов мертвецов мертвецов
бомбой слепил и удобрил пятнами творога
продававшегося на перроне
хорошей бабушкой
торговавшей ещё пирогами
и насваем
в 90-х она держала публичный дом
и наверное за грехи
голова её ком крови,
и наверное за грехи —
как она успела почувствовать,
но не смогла понять —
голова её ком крови
влажный липкий катится
по вокзалу хорошего города
ком крови
ком крови
локомотив стоит
ком крови
ком крови
бомба
и всё горит

гори гори ясно
живым всё.


***

Когда повели по всему интернету
приморский отряд партизан,
я перебирал в ладошке копейки, считал рубли,
желая уехать домой на метро.
И чувствовал очень остро: бардак, пошлятину, слякоть
в своей широкоплечей стране.
- Какой это твоей стране? — звучал голос —
он всё понимал на своей шкуре —
и мы фотографировались в одежде ментов
ради трагизма современных искусств.

Ради того же Славян получил себе три высших:
малолетку, общий, строгач
и носит С.Л.О.Н. на кулаке сжатом.
Ступни облезлые камни пинают
руки оббитые носят кирпич.

Воротит с того, что часто
приходится смотреть в лица
мечтающих уехать на Запад.
Русская эмиграция пренебрежительно фыркает на Родине —
уехав в Европу, они гордо говорят
Мы русские, мы из России.
А она — страна, как та женщина
в удаляющемся по маршруту троллейбусе
бормочет своей доче
через стекло что-то важное.
Вышла дочь давно,
в потоке гулов, шумов — не расслышит,
но мать говорит, будто дочь всё слышит.


И пассажиры троллейбуса косятся на мамашу,

волосатую ногу видят её,

шершавую руку,

остальной дурацкий вид.

Потом отворачиваются пассажиров головы

и дочь не помнит о матери,

а мать помнит о дочери.

Заживут ноженьки — лощёные босиком ласкают траву.
Зарастут ссадины — руки нежные рвут цветы, плетут венки,
собирают клубнику в алтайских лугах…

Рассея — умер я. Рассея — умер ты.


Мы давали революции лет пять

Посвящается К. П.

***

помнишь, мы давали революции лет пять?
было нам по шестнадцать-семнадцать
хотелось как можно больше в количестве
девочек надорвать-сорвать
ипростовыебатьженщин
лет на десять-пятнадцать старше
в них особенно манит
трогать-ное.

помнишь, как целовались в засос,
проиграв в дурака подругам?
на второй раз я бегал голый
вокруг дома-памятника архитектуры

когда я третий раз проиграл:
девочки заказали как я жертвую семя смотреть
смотрели
бабы из военного городка где мужики импотенты от радиации
жёны текущие втихаря гостинцами новобранцам

эти женщины и не эти женщины
станут старыми похожими на бесовщину
что морщина — то молодости мужчина
кто солдат тот не виноват
девочки радые благодарно стали моё собирать
ласкать малоопытной тягой
бесценной из-за второго слова в предыдущей строке

дрожали беспорядки стремления мечты по чарли-чаплиновски смешно

по чёрно-белому честно
ты отыскал свой переворот, свой рейх
по которому так мечтал, обещая не трогать евреев —
только чертей с их Чертостранами опустить в Ад
где также искал престол
ты отыскал это всё обрёл
в стакане налитом-влитом
в разбитом лице своей матери-немки
в жарёхе с сибирки у краснопёрого Снайпера
закрывшего полмассива
по цене вместившихся до блевоты яги и пива
и в сестре его — потаскухе морщинистой
разъёбанной как Россия Москвой
приходившими спать и жрать
пить её забродившую кровь в ягодах плесневелую

ты пил её забродившую кровь в ягодах плесневелую

скажешь, я — сентиментален?
или пиздострадален как провинциальная щель
не доехавшая до столицы
с чемоданами говна и амбиций?

ни-че-го
тынескажешь

вот

Средиземное море
я учусь по нему ходить

я всё ещё тот же — я не умею плавать
я всё ещё сентиментален — мне жаль
не встретить тебя твой труп
на разрушенных баррикадах

хохочет, всё это знает из твиттера,
пограничный пёс.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак