Хали-гали. Вступление

28 Июн
2011

Обратимся к загадочному изгибу русской ментальности, ознаменовавшему собой распад империи. К этой грустной примете времени, парадоксальному «прыжку через пупок», «новой поэзии», несознательно проигнорировавшей существование поэзии предыдущей. К этому коллективному бессознательному, выплеснувшемуся на бескрайние просторы наших несуществующих ныне отечеств. К пафосному (опять же — новому) мессианству, хроническому распиздяйству и голимой асоциальщине по западному образцу. К искусству (?), ставшему народным, благодаря широте души и силе размаха, зачастую компенсировавших отсутствие таланта, вкуса и образования. К этому новому — после Византии и Крещения — витку духовных поисков. К нему, воспитавшему несколько поколений, раньше носившему приставку «суб-», а теперь «псевдо-». К нашему лучезарному горькому позору, кривому зеркалу русской перестройки.

Национальному паноптикуму.

Бессмысленному и беспощадному, великому и могучему, круглому и простому.

Фееричному

русскому року.

Как говорится: «Еее, хали-гали!»

Ну, или поехали, что скрывать.

К этому явлению можно (и нужно) относиться по-разному. Как бы то ни было – правда именно в русском роке. Загадочная русская душа (прости, Господи), заполучив свободу и электрические гусли, развернулась во всю ширь. Да, ребята, это мы. Тут не открестишься, потому во всём своём многообразии русский рок — это наша реальность, ментальность, банальность etc. Низовая культура, стремящаяся к элитарной. Цветущий фольклор.

Махровая попса — вечный враг русского рока — тоже низовая культура, но направленная в землю. Попса — примитивная, остановленная, уныло шевелящаяся на одном месте, мысль. Русский рок, пусть и криво, но направлен вверх, ориентирован на движение мысли. В этом векторе и заключается основное отличие. Но русский рок зачастую выполняет попсовые функции. Попса же практически не знает духовных озарений. Вот такая несправедливость.

Удивительно, что эта эволюционная борьба, абсолютно игнорирует культуру, как таковую.

Создаётся ощущение, что русский рок вырос сам по себе в чистом поле и никакими культурными связями с наследием прошлого (и современного) не отягощён. Но, иногда, осознание подобной кровной связи, позволяет музыканту преодолеть в себе русский рок и заниматься действительной культурой, а не ярой фольклористикой.

Для начала следует оговориться: в нашей статье мы не собираемся продолжать ряд риторических вопросов типа: «почему в “Guitar hero” нет русского рока?» или «в чём главная проблема музыки в России?»

Мы будем рассматривать русский рок в литературоцентрическом аспекте, как явление русской духовной культуры и национального самосознания. Подобную глобальную задачу невозможно осветить вкратце, и даже запланированный нами цикл статей не поможет разрешить множества вопросов, возникающих в связи с культурным статусом русского рока. Но мы считаем необходимым обратить внимание на эту проблему, ведь игнорировать такое массовое и разностороннее явление нашей современности, надеясь что оно само как-нибудь растворится и отомрёт, — опасно и глупо.

Какие функции с точки зрения языка выполняет (и продолжает выполнять) русский рок, во что он может переродиться в ближайшем будущем, что он уже изменил?

Три составляющих русского рока

Русский рок произошёл от так называемой авторской песни, имевшей глубокую связь с живой оттепельной русской литературой и не таким далёким Серебряным веком.

На концерте в Госплане в 1977 году Высоцкий говорил о своём отношении к различным субкультурам (приведём фрагмент магнитофонной записи):

«Я вам должен сказать, что появляются часто, довольно часто к сожалению, и почему–то ненадолго люди, которые этим занимаются, но видимо они не очень серьёзно это делают, потому что они бросают это дело… люди такие… много людей… они «бардами» и «менестрелями» назывались, выступали даже, но я никогда с ними не работал и не выступал, я как-то старался быть сам по себе и к этим движениям… какие движения?! Не можете без этого??? Так… мне очень сложно говорить, я ведь так в общем, слышал кое-что… но понимаете… к сожалению, мы всё сразу же подо что-то подводим, ярлык какой-то наклеили — давай говорить: «Вот это бард — менестрель!» Почему??? Они сразу какое-то движение, давай всех под это самое… я ни к какому движению бардов и менестрелей не примыкал!!! Чего вы хотите узнать??? Как я отношусь к бардам и менестрелям??? Никак! Никак не отношусь…»

«Барды» 60-ых и 70-ых годов вытягивали планку поэтического слова наравне с «чистыми» поэтами, писали романы и повести, играли в театре, продолжали логоцентрическую линию развития культуры, но в 1981 году был открыт Ленинградский рок-клуб и

«мы пришли с чёрными гитарами»

Электричество и поэзия первым породили и убили Башлачёва.

Национальная привычка к тексту и свежий ветер с рокенролльных берегов — вот строительный материал русского рока, полюс напряжения, дающий энергию на несколько поколений вперёд. Формулы «SexDrugsRock-n-Roll» и «Господи, прости» идеально ложатся в почву русской амбивалентной ментальности.

История каждой русской рок-группы — причудливая форма сопротивления, пример мышления и выживания в новой информационной среде. Неудивительно, что у многих авторов очень низкий уровень, как поэтического, так и музыкального образования, главное — выдерживать коллективный и бессознательный драйв.

Всё это приводит к мысли о третьей функциональной составляющей русского рока, не столь очевидной, но не менее значимой.

Это — фольклор.

Можно сказать, что русский рок во многом является современной модификацией народной песни. Его невозможно назвать фольклором в чистом виде: мешает проблема авторства и современности. Возможно, в далёком будущем рок-музыканты станут героями преданий, а некоторые актуальные композиции перейдут в разряд народных песен (что мы можем наблюдать уже и сегодня). Так и представляются народные песни Санкт-петербургской, Московской, Свердловской губерний…

Логоцентрическую линию культуры продолжают совершенно другие люди, имеющие только косвенное отношение к русскому року (или вышедшие из его рамок), а утверждение «к чёрту меч, главное – тексты» — всего лишь маска и дань традиции.

Представители русского рока практически не пишут стихов и прозы. Главной формой бытования текста является песня, подкреплённая набором музыкальных канонов шаблонов, позволяющих определить её жанровую разновидность. То, что с гордостью называется стихами, обычно мало чем отличается от песен (чаще всего сборники стихов оказываются сборниками текстов песен): русский рок демонстративно аппелируют к поэтическому наследию, но на строение последующих текстов это никак не влияет. Например, в песнях Дианы Арбениной на стихи Бродского, нет ни грамма самого Иосифа Александровича.

Влияние исключено, потому что это — разные культурные парадигмы: элитарная и народная. Песню надо слушать, стихотворение — читать, кроме того — рок-музыкант требует, чтобы на него смотрели, что значительно усложняет жанр.

На вопрос «что такое русский рок?» можно будет ответить только спустя не одно столетие.

Формы, которые может приобрести подобная гремучая смесь, не до конца исчерпаны.

Остановимся пока на рабочем определении: русский рок — это современный фольклор, испытавший влияние двух взаимоисключающих культур и существующий в уникальных информационных условиях.

В последующих статьях мы опробуем наши теоретические  размышления на конкретных примерах. Особенно интересны те, кто сохранил в связь с культурой поэтического слова: Веня Д’ркин, Егор Летов, Василий Шумов, Михаил Борзыкин, Пётр Мамонов, Борис Гребенщиков.

В следующем номере будет Башлачёв.


 

Один комментарий to “Хали-гали. Вступление”
  1. Алина:

    Электрические гусли – это отлично.

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак