Николай Байтов

28 Июн
2011

Окончил Московский институт электронного машиностроения. Во второй половине 80-х редактор-издатель самиздатского альманаха «Эпсилон-салон» (с Александром Барашом). Один из основателей (совместно со Светой Литвак) Клуба литературного перформанса, куратор литературного салона «Премьера». Автор трёх книг стихов и двух сборников прозы. Шорт-лист Премии Андрея Белого (1999), стипендия Фонда Иосифа Бродского (2007).

***

Готово сердце мое, Боже, готово!
Ходил я взад-вперед при разной погоде.
Свивался снег и развивался в потоки…

Готово сердце мое, Боже, — как странно!
Ограды мокли и ползли тротуары,
туманы падали на крыши и травы.

Готово сердце мое, Боже, как случай
к подушке утром наклоняется ближе,
висит природы бесполезная утварь, —

готово сердце, — наклоняется ближе,
невидимый, — а сам внимательно смотрит,
в мой сон роняя непонятные блики.

Готово сердце осязать его облик. —

Бродил свободный я при разных и многих
царях — и не запоминал их ужимки,
меняя с легкостью одежду и обувь…

Готово, — без конца сквозь стены и крыши
летят бессвязные, как листья, снежинки. —
Опять прошел, — но с каждым разом все ближе…

Вот-вот, готов, и обернешься Ты, Боже.

***

У меня был товарищ — Витя-академист.
Он искал подходящих для женитьбы девиц.
Посещал вернисажи — в рассужденье невест,
только всё не решался: был разборчив и трезв.

Но однажды доверился он ветрам и волнам
и отважно отправился открывать Валаам.
Что с ним стало — неясно: с той поры он пропал.
Думаю, что добрался и остался он там.

Тучи взмыли над лесом и друг другу в обгон
громоздятся и лезут, обложив окоём,
и стремительно клочьями выбегают вперёд,
а какие-то чёрные поползли поперёк.

Дырка образовалась в этом месиве вдруг,
и столб солнца прорвался, осияв дальний луг…
Это я вспомнил Витю. —
Но минуту спустя
вновь всё стало невидимо под лавиной дождя.


***

Вот я, Господи, тут в уголке.
А позови — пойду налегке:
улицей, полем, лугом, мостом. —
Сяду на горке, мигая костром.
Все прихожане, внимая псалмам,
душу утешат, а после — в шалман.
Глянут — и я тут как тут в уголке…

Хлеб у меня и лук в узелке.
Лугом, тропинкой, оврагом, горой,
в полдень укроюсь в чаще сырой.
Носится лай по окрестным холмам,
вторя воскресным колоколам.
Это пастух, напевая псалом,
вышел на поиск с веселым псом. —
Пес подбежит, виляя хвостом…

— Тише, братишка, я здесь, в уголке. 
Пояс пеньковый и посох в руке.
Прочь побреду, оправданья шепча.
Рядом веревочка ручья —
с горки под горку, виляя, бегом.
Омут чернеет под старым пеньком,
кружится тихо вода в уголке.
— Здесь я, Господи. — Крест в кулаке.
Пояс, и посох, и хлеб, и лучок
с пеньем псалма побросал в ручеек.

Это — журчанье или Твой зов?
Или на хуторе тявканье псов?
Или креста железного гнет? —
длинную шею веревочка трет.
Здесь я, иду, — совсем налегке —

вот и следы мои в мокром песке.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак