Дерек Уолкотт. пер. К.Андерс

28 Июн
2011

Дерек Уолкотт родился в семье учителей. В 1953 г. семья поэта переезжает на Тринидад, где Уолкотт учится сначала в колледже Санта Марии, а потом – в университете Вест-Индии в Кингстоне на Ямайке (1953), студентом начинает печататься. Получив литературную стипендию Рокфеллеровского фонда, работал в Нью-Йорке. Позднее стажировался и работал в Англии, впоследствии стал профессором Бостонского университета, где преподавал литературу и писательское мастерство. Недолгое время занимался преподавательской работой на Гренаде и Ямайке. И. Бродский, друг и духовно близкий человек Уолкотта, писал о творчестве поэта: «Метрическое и жанровое его разнообразие у меня просто вызывает зависть… Его стихотворения – это сплав речи и океана». Поэт имеет более 40 сборников поэтических и драматических произведений.В 1992 г. Дереку Уолкотту была присуждена Нобелевская премия «за блестящий образец карибского эпоса в 64 разделах».

 

Кодицилл

Шизофреник, мучимый двумя стилями,
наемная ломовая лошадь прозы, я заработал
свое изгнание. Я устало тащусь по песчаному лунному серпу протяженными милями,

загоревший, сгоревший
до выброса из
океановой жизни — эго-любви.

Чтобы изменить речь, ты должен изменить жизнь.

Я не могу исправить старых ошибок.
Волнам докучает их горизонт — они катятся вспять.
Чайки кричат прогорклыми голосами

Над выкинутыми на берег, гниющими лодками,
они как ядовитое, крючковатое облако в Шарлоттевилле.

Когда-то я думал, что любви к родине будет достаточно,
сейчас же, даже если б я выбирал, нет ни комнаты в этом корыте.

Я наблюдаю гниение лучших умов, похожее на собак
грызущихся за объедки.
Я скоро войду в срединный
рубеж, сожженная кожа
отслаивается с моей руки, как бумага, луковая шелуха,
как загадка Пер Гюнта.

В сердце нет ничего, нет страха смерти.
Я знаю слишком много мертвецов.
Они все близки мне, они верны себе,

даже в том, как они умирали. В огне,
телесная плоть не дольше страшится, что пылающих уст
земли,

что печи или зольника солнца,
так же как заволоченного, непокрытого серпа луны,
снова опустошающего пляж до чистой страницы.

Безразличие — это другая ярость.


Codicil

Schizophrenic, wrenched by two styles,
one a hack’s hired prose, I earn
me exile. I trudge this sickle, moonlit beach for miles,

tan, burn
to slough off
this live of ocean that’s self-love.

To change your language you must change your life.

I cannot right old wrongs.
Waves tire of horizon and return.
Gulls screech with rusty tongues

Above the beached, rotting pirogues,
they were a venomous beaked cloud at Charlotteville.

One I thought love of country was enough,
now, even if I chose, there is no room at the trough.

I watch the best minds rot like dogs
for scraps of flavour.
I am nearing middle
age, burnt skin
peels from my hand like paper, onion-thin,
like Peer Gynt’s riddle.

At heart there is nothing, not the dread
of death. I know toj many dead.
They’re all familiar, all in character,

even how they died. On fire,
the flesh no longer fears that furnace mouth
of earth,

that kiln or ashpit of the sun,
nor this clouding, unclouding sickle moon
withering this beach again like a blank page.

All its indifference is a different rage.


Любовь после любви

Придет время,
когда в эйфории ты
будешь встречать себя прибывшего
к твоей собственной двери, в твоем собственном зеркале
и каждый улыбнется на приветствие другого,

и ты скажешь, садись здесь. Ешь.
Ты снова полюбишь незнакомца, который был тобою.
Дай вина. Дай хлеба. Отдай свое сердце
тому, незнакомцу, который любил тебя

всю твою жизнь, которым ты пренебрег
ради другого, кто знает тебя наизусть.
Смети все любовные письма с полки,

фотографии, отчаянные записки,
соскреби свое отражение с зеркала.
Сядь. И любуйся своею жизнью.

Love after love

The time will come
when, with elation
you will greet yourself arriving
at your own door, in your own mirror
and each will smile at the other’s welcome,

and say, sit here. Eat.
You will love again the stranger who was your self.
Give wine. Give bread. Give back your heart
to itself, to the stranger who has loved you

all your life, whom you ignored
for another, who knows you by heart.
Take down the love letters from the bookshelf,

the photographs, the desperate notes,
peel your own image from the mirror.

Sit. Feast on your life.


 

Один комментарий to “Дерек Уолкотт. пер. К.Андерс”
  1. f:

    1) В исходном английском тексте есть ошибки:

    this live of ocean that’s self-love – в оригинале «this love of ocean that’s self-love», т.е., любовь к океану – это все равно что любовь к себе

    I watch the best minds rot like dogs – в оригинале «root like dogs», не «гниют»

    2)
    one a hack’s hired prose – hack – это скорее «a newspaper columnist or writer» (в 60х он вроде бы работает в газете?), hired – относится к прозе

    there is no room at the trough – «у кормушки не осталось места», о «комнате» тут точно речь не идет

    scraps of flavour – это совсем не отбросы: например, Dave’s steak was tender enough but had not a scrap of flavour – tasted as if it had been soaking in a water bath – all flavour leached out.

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак