Современный самиздат

30 Апр
2011

Когда берёшь в руки тоненький сборник стихов ташкентского поэта, изданный в городе Алматы, понимаешь, что сегодня самиздат существует. То есть хорошие тексты сами находят пространство для дыхания и высказывания. Сухбат Алфатуни «+ 39»

 

«спи Иона сын Анафин
подложи под голову
тёплый ноутбук»

Вот оно — нынешнее «одомашнивание вечности, согревание тончайшим телеологическим теплом». Вряд ли эта книга попадёт вам в руки, но всё равно стоит присмотреться к этим стихам и письмам. Непритязательным, но сохраняющим неуловимое ощущение того, что между нами называется необъяснимым термином «настоящие стихи». Сам факт случайного знакомства с подобной поэзией граничит с чудом: Алма-Ата, апрель 2011, книга передаётся из рук в руки с обязательным условием возврата. И человек за соседним столиком внезапно сообщает, что «Сухбат Афлатуни» в переводе с арабского означает «диалоги Платона». Уже дома, когда я снимаю очки, то замечаю своим личным слабеньким зрением цифры на обложке: + 39. То ли это традиционная ташкентская температура. То ли возраст автора, то ли сорок дней без одного. Потом уже узнаёшь, что автор — известный русский поэт и прозаик, финалист премии Казакова. Но разве это имеет значение, когда:

« лалала в ответ нифига
только потрескивание
утюга

только сосед
возвращается с блядок
только в стране
тишина и порядок»

На фоне возрастающей семантической сложности современной поэзии, эти стихи ошеломляют быстрой, но не менее страшной узнаваемостью. Да, это мы.

« смерть – это  тот с кем ты живёшь.
жизнь  это он же – но минутой раньше»

И далее крутится. Крутится колесо обозрения, в котором вращаются  маленькие и бесконечно важные люди

«мир не терпит пустоты
исключенье – ты».

Каждое слово, каждая пауза и осознание находится на своём собственном, обжитом , композиционно выверенном месте.

Книжка немного напоминает другую тоненькую книжку «Всё равно» Андрея Василевского, изданную в Москве, 2009.  Интонации, язык, ощущение времени, лирический герой, перетекающий в старость. Только надежда более близка и ощутима:

« даже в этой дыре где одни пидорасы
Я же видел хрустальное небо над ними»

Какого мужества требует эта надежда? Какого ангела?

Как хорошо, что мы живы, даже на страницах тоненьких книг.

За что — спасибо. И до свиданья.

« и церкви обшарапанный купол
в трамвайном окне дребезжит».


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак