Тлетворный дух

1 Апр
2011

Автор: София Асташова

Что же это за истина, Гай?
Альбер Камю. Калигула

Гейдар Джемаль с темой данного номера соотносится довольно посредственно. А кто будет относиться непосредственно к этой теме — «Залог времени»? Она изначально настолько прекрасна и долгожданна, что статью следовало бы ограничить короткой, вырванной из контекста прозой на грани поэзии. Или же осветить вниманием произведения, к которым не подобрать слов. Но все-таки стоит кое-что рассказать об уже упомянутом авторе.

Сложно представить этого человека как писателя так, чтобы не отпугнуть читающих. Поэтому я начну немного фамильярно: Гейдар Джемаль — и в самом деле интеллектуал. Это интеллектуал с довольно консервативными взглядами. Он один из создателей и заместитель председателя Исламской Партии Возрождения, московский представитель во всемирной ассамблее «Люди дома Пророка», постоянный член Хартумской исламской конференции. Возглавляет Исламский Комитет России. Нас же будут интересовать две его книги: «Ориентация — Север» и «Окно в ночь. Стихотворения».

 

Окно в ночь. Стихотворения

Говорить о том, что поэзия — это новая неожиданная сторона личности Гейдара Джемаля нет смысла. Этот вывод слишком очевиден. По прочтении возникает ощущение, что Джемаль пишет стихи всю жизнь. Но он пишет не для печати, не для чужих глаз. Его стихи похожи на человека, который делает что-то и думает, что его никто не видит. Он писал, думая, что никогда не издаст эти стихи. Но в 2004 году выходит книга, в которой собраны стихотворения разных лет, начиная с 1972 года.

Всю книгу можно описать одним словом — цельная. В ней мы видим цельную картину, цельную личность и цельную идею.

Сложность же возникает тогда, когда читатель уходит вглубь книги — слишком она переполнена мифоязыческими мотивами. Но именно по мифологической модели Джемаль строит свой мир. В этом есть большой плюс — автор ставит человека перед лицом времени. Не перед лицом социального времени, как это свойственно многим современным поэтам, а перед лицом мифологического, циклического времени. Он преклоняется и смиряется с течением времени, в котором человек обязан утонуть. Ряд аллюзий восполняется образами человека как существа близкого к более низшим созданиям природы — растениям, деревьям. «Все — тлен», — говорит автор, но в этом и заключается красота – в гармонии и равновесии в мире:

Меня отрыли в земле
Ударило сильным тлением
Рваная кожа — кора
В руках истлевший Коран
Какой-то странник взглянул
Испуганно отошёл
На согнутые колени
Мне брошен жёлтый цветок

Джемаль утопает в мифологическом экстазе, но невозможно отказать в доверии человеку, который говорит о себе: «Я душой цветок без стебля…», как нельзя и не восхищаться его пейзажами из прелых осенних листьев.

Частью его первобытного пейзажа является женщина. Через одно стихотворение он сумел остро проникнуть в женское существо. Он вторгается в него с осколком зеркала, в котором отражаются хаос и кровь:

Женщины — зеркала,
В которые смотримся мы,
Могучие как скала,
Ласкаем тела немые
И лижем их горький мёд,
В них погружая губы.
Мы — брошенный в мир народ,
Чувственные и грубые…
Мы рвём их прозрачные нервы,
Свирепо стуча по гитарам,
И каждый становится первым…

Прежде, чем стать старым…Джемаль не оспаривает и не отвергает природу тления, но открывает глаза на красоту, которая может таиться в истлевшем. Вместе с этим он не может не испытывать сожаления об уходящей живой красоте. Но беспрестанно осыпая свои поэмы пеплом и желтыми листьями, Гейдар Джемаль делает их залогом возвращения весны.

У виска не растаяв
Синеет тревожная вена
Сумасшедше застыло
В глазах напряжение сна
Неудачник ласкает
Сырою ладонью колено
Это страшная сила —
Вошедшая в старость весна

Итак, стоит сказать и о том, каким образом соотносятся политика и поэзия в творчестве Джемаля. Уже было упомянуто, что это человек строгих правил и консервативного ума. Толерантность — к эмигрантам, евреям и мусульманам, толерантность вообще, к русским — не даст такой поэзии. К счастью, или к сожалению, но не даст. Существуют ли эти области в его сознании — политика и поэзия — отдельно или же они соединены, как должно показаться идеологическому человеку? Ведь Джемаль это не идеологический человек, а человек идеи. Его поэзия легка и зыбка. Ее не отяжеляет идеология, разве что идея? Но какая идея — Россия должна развиваться по пути Востока? Да, мы знаем, что он так считает. Но его поэзия чиста от этого.

Сожги бесполезное «это» —
Влагу в твоей гортани
Сойди в раскаленное лето
Где нет разлук и свиданий
Смотри на листву —
целый ком их,
Зачёркнутых осенью лиц
Близких
чужих
и знакомых
Кошек, собак и птиц
Смотри, как ветер играет
Этой сухой листвой
До самого полнит края
Взгляд обнажённый твой
А ну-ка,
любезный и быстрый,
Жёлтым сюда плесни!
Брось в меня прямо
как выстрел
Прахом чужой весны
Груда на грудь навалится
Что золота листьев лепей?
Дай, погружу я пальцы
В персть,
что легка как пепел
Дай пережить что станется,
Когда буду брошен ниц
О, как люблю я танец
Высохших жёлтых птиц…

Ориентация – Север

Не художественное произведение, не религиозный текст и не философский трактат в полной мере. У книги нет жанра, но несомненно то, что она является попыткой создания сакрального текста. Об этом говорит и композиция, и стиль, и афористичность. Комментарий к тексту в виде анализа идей бессмыслен, потому что и невозможен, и бесполезен, так как в любом случае не сможет передать его глубины.

Текст состоит из 25 разделов со звучными названиями — от Абсолюта до Севера. Между ними — Космос, Разум, Иллюзия, Ирония, Спящий, Искусство, Ужас, Смерть, Вагина, Миф, Чудо, Фаллос, Весна и Любовь. Каждый состоит из пронумерованных лаконичных тезисов, число которых позволяет поглощать один раздел за другим. Стиль холоден и дидактичен. Все это делает текст внушительным и опасным. Это не преувеличение и, конечно, книгу можно воспринять двумя образами: несерьезно, как пособие с афоризмами или же серьезно, по-настоящему. В последнем случае придется действовать только одним образом — уничтожить существующее. Но имеет ли такое действие какое-либо значение, будет ли оно иметь отношение к «несуществующему Абсолюту»? Строго говоря, нет.

Отрицание Абсолюта есть отрицание Творца, но Джемаль не отказывается от него, а убивает его. Он говорит о том, что человек способен убить Бога, но он может и воскресить его. Ключевой же посыл — человек должен оживить в себе мертвеца. Опять, опять он сталкивает нас с концентрированной смертью, с живой смертью. Она явно наполняет эротические мотивы:

27. Безукоризненная любовь выражается в неспровоцированном насилии.

28. Это значит, что объект насилия должен быть изначально пассивен.

29. Экстатическая сила побуждает объект насилия к соитию, как к некой неумолимой игре.

30. Безупречная пассивность объекта насилия выступает в двух обличиях.

31. Первым обличием безупречной пассивности является пассивность трупа.

32. Вторым обличием безупречной пассивности является пассивность зеркального отражения.

33. С точки зрения безупречной любви оба эти обличия, в сущности, тождественны;

34. ибо экстатический агрессор должен видеть труп как свой отраженный облик.

35. Неумолимая игра любовного соития есть не что иное, как оживление трупа.

Кроме эротического, ею заполняются все аспекты существования. Как и в сборнике «Окно в ночь. Стихотворения» Джемаль строит целостную и нерасчленимую картину своего мира. От этого текст приобретает интимный характер — на каких бы традициях ни основывал автор свое сочинение, он исходит из собственного опыта. По-другому такие вещи не пишутся: с ее страниц веет свежестью. Ее недостатки должны быть приятны, ибо являют человеческие слабости в авторе гимна нечеловеческому.

«Ориентация — Север» радикальна, но поэтична. Неслучайно ориентиром оказывается Север. Север — точка схода на нет, черная дыра, в которой все исчезает. Там человек оказывается перед лицом времени, или смерти, что у Джемаля сводится к одному.

1. Вселенская весна — это радикальная свобода от причинно-следственного закона.

2. Вселенская весна — это триумф субъективного над объективным.

3. Вселенская весна — это полная реализация фантастического бытия.

4. С ее расцветом несуществование абсолюта становится источником благодати.

5. Только тогда рождается возможность принципиального пробуждения.

6. Царство первопричины есть зима бытия.

7. Манифестированный космос воплощает в себе абсолютный холод объективного.

8. Метафизический холод есть сама субстанция вагинальной ночи.

9. Уникальная потенциальность огня хранится только на дне субъективного начала.

10. Эта потенциальность существует как воля к абсолюту.

11. Триумфальное самоутверждение воли к абсолюту есть актуализация огня.

12. Принцип огня противоположен принципу причинности.

13. Принцип причинности является созидательным и поддерживающим.

14. В этом качестве он есть как бы концентрация духа гипнотической косности.

15. Существует глобальная иллюзия относительно источника всякого проявления.

16. Это иллюзия того, что проявление рождается из избытка основы.

17. На самом деле, проявление есть следствие радикальной нищеты.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак