Film socialisme

1 Апр
2011

Автор: Максим Селезнев

1. Нужно снимать политические фильмы.
2. Фильмы нужно снимать политически.
3. Пункты 1 и 2 антагонистичны по отношению друг к другу. Они выражают две противопоставляемые концепции.
<…>
17. Выбрать первое – значит, объяснять мир через его законы.
18. Выбрать второе – значит, без устали преобразовывать мир через понимание его законов.

(Жан-Люк Годар. «Что делать?». 1970 год)

 

Сначала кажется, что фильм строится на выявлении закономерностей, фактов, их объяснении, связи, рифмовке. Что-то вроде авторской энциклопедии, только весьма запутанной, энциклопедии-ребуса. Но здесь есть важное различие.

Профессионал в любой области старается максимально сблизить вещи (des choses) и представление о них (comme a). И это всегда насилие (такое, как в последних кадрах, когда на белых буквах «des choses» взрываются красные «comme a»). В одном кадре оказываются сплющены образ и представление о нем. И в общем-то, не загадка, чем диктуется то единственно «верное» представление — тем самым испанским золотом, вокруг которого построено повествование первой части фильма, которое будучи вывезенным из Южной Америки в XVI веке составляло основу благосостояния европейских держав, часть которого будет снята в конце с тела Алиссы и брошено на стол, как будто эквивалент всему сказанному, золотой стандарт. Насилие над образом (постоянно щелкающие мыльницами туристы) мгновенно переходит в насилие над человеком (предсмертные крики Алиссы в последней сцене).

Метод Годара, напротив, нацелен, прежде всего, на осторожное обозначение дистанции между вещью и представлением (что не отменяет констатации факта – дистанция эта почти повсюду разрушена). Весь фильм представляет собой нечто вроде галереи режимов видения. Бесконечные вариации способов получать изображения, смотреть на вещи (съемка на фотоаппараты, мобильные телефоны, цифровые камеры). В этом вавилонском разнобое Годар отказывается от деления, ранжирования этих возгласов, столкновения их ради некого назидательного исхода. Строение этого фильма фактически соответствует его словам тридцатилетней давности: «Если я сделаю фильм о нацистах и евреях, я вложу свои мысли в уста и тем, и другим». Каждый набор кадров, каждый режим съемки здесь, как отдельный персонаж, появляется ненадолго, но оставляет за собой представление о том, как должно быть, о том, как есть. Для него это так и никак иначе. Представление вплетается в саму архитектуру фильма. Но Годара не интересует, как люди обманывают сами себя, поэтому голоса произносят лишь обрывки фраз, которые могут показаться бессвязными, они и есть бессвязные в достаточной степени. Годара интересует сам факт того, что люди обманываются и из наложения этих обманов, возникает представление об истории. Истории, которая пишется, но не делается. История XX века в «Фильме социализм» в изрядной степени представлена, отрефлексирована, осмыслена, но прожита ли, сделана ли? Потому за нами тянется этот тягостный, утомительный шлейф бесконечных историй, которые описаны, но не прожиты, не выполнены, не завершены, не закрыты.

Итак, «Фильм социализм» не связывает закономерности, а наоборот, обозначает тотальную поврежденность связей между всеми цитатами и аллюзиями, которыми наполнен фильм. И в этих разрывах вместо связей, кажется, и находятся искомые правда и искренность, пусть и в ужасающей форме – «еще более существенными, чем глубинные структуры жизни, являются их точки разрыва, их стремительное или медленное разложение».

Роберт Капа неоднократно присутствовал при том, как смерть делает свое дело*, он не делал это за нее. То же можно сказать про Годара.

* – по формулировке Жана Кокто: «Кино — это искусство, показывающее, как смерть делает свое дело».

"Смерть республиканца"


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак