Как это бывает

27 Фев
2011

Автор: Иван Полторацкий

Памяти Димы Мамлеева.

Назовём это неприкосновенностью памяти. Горькое, страшное свойство. Причина того, почему ты помнишь цвет старого шифоньера, но забываешь лицо прабабушки, или весь — целиком — позавчерашний день. Будто не ты вспоминаешь, а то-что-ты-вспоминаешь само решает, каким показаться. Всегда есть опасность вспомнить то, чего раньше не было, и оно изменит всю возможную жизнь. Сейчас и навсегда. Не забывается ничего. Можно только очень постараться забыть, выставить за дверь и заколотить окна, но оно способно вернуться в любой момент и уронить дом. Чужая память?
Нет — твоя, но словно чужая.
Избирательность памяти — назовём это так. Выбор произошедшего.
Как это бывает?
— Сны.

2. Предчувствие. Такая смутная тревога, когда целый день не находишь себе места, всё чего-то боишься, а потом оказывается, что ничего не произошло. Необъяснимое, но очень знакомое чувство. Просто вспомнилось и прошло.
Так память проверяет на прочность.
Если же предчувствие сбывается, — значит, память перешла в наступление, реальность начинает истончаться. А там, где тонко, там и рвётся. Из прорех проглядывает небытиё. Ведь мы же помним точную дату смерти (следующей и последней), просто предпочли позабыть. Память — одновременно прошлое и небывшее, всё обо всём. Жизнь есть забывчивость.
Вот и девушки поют.

Всё что было не со мной было и прошло

Цифра три?

dj vu/ dj vcu/jamais vu

Помните эти слова? В возрасте семи лет я испытал их два раза подряд: вспомнил, что я это уже вспоминал. Тогда же, сидя на жёлтом паркетном полу возле высокого платяного шкафа, придумал новое слово: предъдежавю.
Да, именно так — с твёрдым знаком.

*

Ещё бывает такое чувство, будто смотришь на себя стороны и кто-то другой механически двигает телом и даже что-то говорит. Я называю это «слева–сверху», по ощущениям. Справа никогда не удавалось.
Об этом хочется говорить очень просто, иначе можно никогда не выбраться из рассуждений о собственной памяти.
Назовём это быль.
Быль моя, боль. Если говорить о метафорах, то хочется представить память как лицо, всегда находящееся за спиной, чтобы можно было в любой момент на него оглянуться, коснуться морщинок, ощупать раскрытие, понять изменения. Но память — это змей. Воздушный, хлопающий на ветру, улетевший за облака. У мальчика, бегущего берегом моря, в руках стремительно раскручивающаяся катушка, но тоненькая и прочная леска никогда не дойдёт до резкого рывка и деревянной рукояти. Скорее мальчик будет болтаться под облаками, согласный воле цветастого змея.
Быль – это миф, становящийся жизнью и жизнь, воплощённая в миф.
Теперь можно рассказывать любые истории.
Горсть цветных и чёрно-белых камушков — вот моя память, моя личная мифология. Бросаю их в море — не глядя и не считая блинчики.
Первое, что вспоминается, — музыка. Потом — речь. За речью — картинки.

История наша — пара вспышек в ночной степи
Чем порадовать сердце?

Седьмой класс, урок казахской литературы. Эти две строчки — всё, что осталось в моей памяти от поэмы Олжаса Сулейменова о гибели Отрара, в них — вся история Казахстана, вся история, вся. И ещё голос Риммы Владимировны — уверенный, резкий, объясняющей нам, почему жгли первые книги. Алма-атинские окна, залитые ярким апрельским солнцем. А несколькими годами раньше на уроке чтения нам рассказывали о войне в Югославии. Начальные классы, Галина Васильевна, другой — надтреснутый, дрожащий — голос.

Пара вспышек в ночной степи.

В «Дозорах» Сергея Лукьяненко, книги которого долгое время были для меня единственной экзистенциальной пищей, главный герой, гуляя по городу, слушает музыку и, видимо ради эффекта присутствия, тексты песен цитируются практически целиком. Тогда у меня ещё не было интернета, и приходилось искать эту музыку по знакомым. Я сильно радовался, когда случайно наткнулся на mp-3 диск «Зимовья зверей». Но всё стёрлось, осталась только одна строчка

Были ли мы любили ли мы?

Потом оказалось, что это песня Кирилла Комарова, почему-то про водолаза, и он неприятно тянет букву «л», но это совершенно не важно.
Дурацкая аллитерация вращается по своей орбите, иногда показываясь, иногда удаляясь, но теперь я жду неизбежного столкновения с ней и не знаю, смогу ли ответить на этот вопрос.

Были/не/были/
Убеждай себя, убеждай.

Мы настолько прочно забыли, что будет завтра, что не считаем нужным придавать значение ежедневному, которое в любой момент может обернуться роковым. Такова хрупкость жизни, в устойчивости которой мы слишком твёрдо уверены.
Я почти не знал Дмитрия Мамлеева. Моя история знакомства с ним делится на три акта и эпилог:

БЫЛЬ

Действующие лица: Дмитрий Мамлеев, Иван Полторацкий, Анатолий Квашин, и Кто-то ещё.

Акт первый. Белые медведи.

Место действия: Рыцарский замок. Верх- Тула. Прослушка С.Ш.А 2008

Все сидят за большим столом и пьют медовуху.
Дмитрий Мамлеев неожиданно тянется к Ивану Полторацкому через весь стол

ДМ. (Хитро улыбаясь) Ну ты, поэт, помнишь детскую песенку «Колыбельная медведицы? (Напевает.) Ложкой снег мешааая, ночь идёт большая…
ИП. (растерянно). Помню, а что?
ДМ. Так вот, это просто гениальная детская песня.
ИП. Да, отличная песенка, мне её мама в детстве пела, только почему гениальная?
ДМ. Она написана как настоящее большое стихотворение, с полным погружением в шкуру лирического героя.
ИП. Интересно, поясни?
ДМ. (Потягивая медовуху с довольной улыбкой). Обычно в детских стихотворениях все животные смешаны в кучу: лисы с тиграми, волки с зайцами, ещё насекомые всякие и прочая психоделика. Так?
ИП. (Вспоминая «Тараканище») Так. Это ещё со времён Ноева Ковчега повелось.
ДМ. А в этой песне всё предельно реалистично. Спят твои соседи — белые медведи! А не моржи, тюлени и песцы какие-нибудь. То есть автор воссоздаёт реальный быт белых медведей, Их мифологию, фольклор. Там ещё звёздные медведи есть. Понимаешь, автор не просто сочиняет детскую песенку, а творит полнокровную реальность для своих героев? Если бы я был белым медведем, то тоже верил бы в звёздных медведей.

Приходит Кто-то ещё с медовухой, разговор прерывается. Шум.

Акт второй. Только не забирай.

Зима 2010. Иван Полторацкий, Анатолий Квашин и Кто-то ещё слушают песню Дмитрия Мамлеева «Чудо». Ночь. Песня играет несколько раз подряд.
Кто-то ещё.(ухмыляясь) Забавная такая попсовая песенка.
ИП. Нет.
проходит минут сорок
Кто-то ещё. Хватит рефлексировать!
АК (берёт гитару).
Не забирай,
не забирай,
у меня
мои деньги на пиво
Молчание. Занавес.

Акт третий. 40 минут

Осень 2010. Место действия — маршрутка № 1235. ИП и ДМ замечают друг друга на соседних сидениях.
ДМ. Привет
ИП. О, здравствуй, как дела?
ДМ. Пойдут.
проходит минут 40
ИП. Ты не знаешь, через сколько остановок Дом Ленина будет?
ДМ. Через три.
ИП. Спасибо.
ДМ. Не за что. Мне здесь выходить, удачи тебе.
ИП. Всего доброго, до встречи.

Эпилог.

В ночь 8 на 9 декабря 2010 Дмитрия Мамлеева не стало.
Раз и навсегда.
А быль — вот она.
Переходящая в небыль.

Дмитрий Мамлеев.
Что сказать?

Стук.
В дверь.
Надо встать.
Обойти кровать.
Налево.
Направо.
Дверь.
Открывать.
– Привет.
– Привет, друг.

- Ты как?
Что сказать? Это просто. Поднять глаза:
– Зайдешь?
– Да.
Теперь на кухню, чайник, вода.
Ставить чай.
– Слушай, кончай…
– Да-да…

- Да ладно, что там, давай к нам: Ленка пирог спекла,
Баньку затопим, рыбалка, шашлык, все дела,
Помнишь, в мае сазана взяли на девять кило,
Час выводили, вода холоднющая, у пацана твоего ногу еще свело…

Да, конечно. Прости, прости…
Откуда взялся он на пути,
Москвич этот, включил бы хоть свет…
Да. Слышал. Прямо в кювет.

Да не молчи ты! Хоть водки налей.
– Завтра вы как?
– Конечно. Будем. Девять дней.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак