Прадедушка против Зигфрида

24 Янв
2011

Автор: Иван Полторацкий

Джемс Крюс

James Krss. Mein Urgrovater, die Helden und ich (1967)
Джемс Крюс. «Мой прадедушка, герои и я» (1967)

Немецкий поэт и прозаик Джеймс Крюс родился 31 мая 1926 на острове Гельголанд.С конца лета 1944 года Крюс призван в немецкую армию и служит в военной авиации. С 1951 года Крюс много пишет для различных радиостанций и журналов. В 1953 выходит первая книжка с картинками «Ханзелман путешествует вокруг света». Крюс создал несколько десятков стихотворных и прозаических книг, в том числе повести «Мой прадедушка и я» (1959), удостоенная «Немецкой премии по детской и юношеской литературе» за 1960 год, «Когда бы стал я королем» (1961), «Мой прадедушка, герои и я» (1967), а также тексты песен, радиопьесы, телесценарии, много переводил на немецкий язык с различных языков. Но самое известное его произведение ­­– повесть «Тим Талер, или Проданный смех» (1962). Автор использует в авантюрной сказке для подростков схемы, заимствованные из различных классических произведений, например, из «Фауста» Гете. Насыщенность мифологическими мотивами и литературными аллюзиями, при всей ее органичности, делает эту повесть классикой литературы XX века, причем равно интересной и детям, и взрослым. В Советском Союзе по этой повести в 1981 году был снят фильм «Проданный смех». В 1968 году Крюс был награжден медалью Г. Х. Андерсена за вклад в мировую литературу для детей.
Свои литературные взгляды он обобщил в книге «Наивность и понимание искусства. Мысли о детской литературе» (1969). Умер Джеймс Крюс 2 августа 1997 на Больших Канарах, где жил с 1966 года.
Прах развеян над Гельголандом.

Книги, прочитанные в детстве, остаются в памяти, как страны, в которых ты когда-то давно побывал. Или как особенно ясные сны. А может, это было в действительности — короткий эпизод без причинно-следственных связей, непонятно почему задержавшийся в памяти. Случайный прохожий, внезапно посмотревший в глаза, путешествие, от которого остался только интерес к самому процессу перемещения куда-то, но ни названия страны, ни имени автора будто никогда и не было. Запах без источника, дым без огня, смутные ощущения, готовые вот-вот исчезнуть, — из них во многом и состоит наша память.

Если бы мне довелось читать книгу Джеймса Крюса «Мой прадедушка, герои и я» в детстве, то у меня, скорее всего, осталось бы чувство удивления, вызванное первым в жизни разрушением стереотипа. Автор подвергает анализу архетипический образ героя, выстраивает альтернативу Гераклу и Зигфриду, подталкивая юного читателя к собственным размышлениям о сущности героизма. Кроме удивления сохранилась бы особая нежность, потому что Прадедушка напомнил мне моего собственного дедушку, которого я очень любил в те четырнадцать лет, и сейчас вспоминаю с любовью и грустью. Да, он был настоящим героем.

Но эта книга попала мне руки гораздо позже. Интересно, что останется в моей памяти после неё? Хотелось бы верить, что те же нежность и удивление.

Сюжет книги достаточно схематичен и целиком укладывается в одно вступительное предложение:

Краткое учение
о героях и героизме
со стихами и разными
историями,
придуманными на чердаке
моим прадедушкой и мною,
переписанное на чистовик
для развлечения
и поучения детей
и их родителей
Джеймсом Крюсом…

Правнук и прадедушка целую неделю рассуждают о героизме, сочиняя истории на оборотной стороне обоев, спрятанных на чердаке. Все персонажи, появляющиеся на страницах книги, вовлекаются в игру и дополняют рассуждения о героизме. Параллельно между главными героями развивается диалог о том, какими должны быть настоящие поэты:

— Где торжествуют домашние хозяйки, там гибнут поэты, — вздохнул мой прадедушка. Он приколесил ко мне в своем кресле, подталкивая колеса руками. Гудящая железная печурка уже обогрела комнату.

— Писать мы будем на обоях, Малый, — продолжал прадедушка. — На оборотной стороне. Я только что нашел тут на чердаке целый склад обоев. В углу, за твоей дверью.

— Да ведь этими обоями Верховная бабушка собиралась оклеить столовую к рождеству!

— На стене видна только лицевая сторона обоев, Малый. И вообще, должен тебе сказать, в жизни не часто увидишь оборотную сторону.

Что я мог возразить на такое разумное замечание? Я послушно принес рулон обоев, запер, осторожности ради, дверь и сказал:

— Ну, можно начинать.

— Вздор! — буркнул прадедушка. И вытащил из заднего кармана своих синих рыбацких штанов два толстых карандаша. — Вздор это — начинать вот так сразу, — повторил он. — Я хочу покурить — это раз. Убери-ка, брат, да поскорее, все подушечки и гардины — это два. А в-третьих, я не умею писать стихи по расписанию. И, в-четвертых, мне нужна идея.

Долой гардины и подушки! Да здравствует табак и идеи!

Учение о героизме развивается последовательно, согласно строгой внутренней логике повествования, осваивая различные жанры — песни, сказки, баллады, даже новеллы с весьма неожиданными и сложными сюжетами. Некоторые истории рассказываются по два раза, но от лица разных героев. Детской литературе часто свойственен излишний дидактизм, но Джеймс Крюс удачно избегает этого, его тексты близки к подлинной жизни и её насущным вопросам, но притом герои историй нетривиальны: мы можем встретить и медведя во фраке, решившего попасть на пир к пингвинам; и мальчика из Черногории, чуть было не поплатившегося жизнью ради прекращения кровной мести; и старого клоуна, дающего представление перед пассажирами тонущего корабля, чтобы не начиналась паника; и тухлое яйцо по имени Адольф Бякжелток, и неистового кондитера времён второй мировой войны…

Книга полна аллюзий скрытых намёков на мировую историю и культуру, тонкой языковой игры, изящного и доброго юмора.

«Я увидел лицо прадедушки на фоне окна, седые волосы, крупный нос, бороду и подумал: «Может, и Гомер, больше двух тысяч лет назад описавший деяния греческих героев, выглядел вот так же…»

— Зажги свет, Малыш.

В маленькой комнате стало светло, оконные стекла превратились в черные зеркала, а Гомер — в моего прадедушку»

Так мифологизируется образ Прадедушки — самого неоднозначного персонажа книги, её главного героя. Именно на нём и держится самый глубинный — экзистенциальный слой текста. Он не просто сказочник-моралист, наставляющий внука, как правильно жить . Нет, Прадедушка – глубокий психолог и тонкий стилист  и  к тому же мужественный простой человек. Ещё в начале повествования упоминается о том, что он близок к смерти.

«Когда мне исполнилось четырнадцать лет, прадедушке моему было уже восемьдесят девять. Но он был еще крепок и бодр. Летом он каждое утро спускался к причалу и беседовал с рыбаками, возвращавшимися на остров с уловом. А зимой чинил сети и вырезывал поплавки к веревкам, на которых опускают садки для ловли омаров.

Но вскоре после того дня рождения, когда ему стукнуло восемьдесят девять (было это в октябре), с ним случился удар — так ударяет молния в большое старое дерево. Удар не убил прадедушку — он был еще достаточно крепок, — но ему пришлось месяца два пролежать в постели. Когда же доктор разрешил ему встать, оказалось, что ноги его не слушаются. И ему купили кресло на колесах»

В тексте периодически появляются намёки, что Прадедушке недолго осталось жить. Правнук тоже об этом догадывается, но не может смириться с мыслью, что «наступит день, когда у меня больше не будет прадедушки».

Мотив смерти создаёт в тексте сильное, постепенно растущее напряжение, не заметное на первый взгляд. Но именно в этом и состоит подлинный героизм, главная мораль книги.
Вот последние строки завещания Прадедушки:

«Я не был в герои назначен судьбой,
Я просто всегда оставался собой.
И ты оставайся собою, мой внук,
Всегда и во всем!
Твой Старый друг»

Детская книга, которая учит человека достойно жить и умирать спокойно, пробирает до дрожи. И кроме чисто литературных достоинств есть в этой повести что-то неуловимое, от чего её хочется перечитывать вслух.

Она нравится, как человек, который всегда может сообщить что-то новое о жизни, даже если мы с ним хорошо, дословно знакомы.

«Лицо его почти светилось, когда он закончил: — Возвращайся домой, к родителям. Я опять уже могу ходить. Каталку, в которой так легко думается, придется поставить в угол. А умру ли я и когда я умру, Малый, это совершенно все равно. Немного мудрости — все, что я скопил, — я хорошо пристроил. Ты никогда уже не будешь восхвалять мнимых героев»



 

2 Комментариев to “Прадедушка против Зигфрида”
  1. Иван, спасибо, порадовал. Любимая моя книга.

  2. Анна Морковина:

    Огромное спасибо! Мы как раз готовим выступление по немецким детским писателям. И портрет замечательный!

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак