Социальные сети, киношные кружева

24 Дек
2010

Автор: Олег Бурков

Шумиха вокруг «Социальной сети» не спешит утихать: Национальный комитет кинокритиков США выбрал работу Финчера фильмом года (http://www.openspace.ru/news/details/18997/). Тем не менее, теперь, когда широкий прокат закончился, картину можно спокойно обсудить, обходя стороной дежурные темы: настоящий Цукерберг, фильмография Финчера, история создания, литературная основа сценария, «Гражданин Кейн» наших дней, и — главная — Facebook в нашей жизни. Для меня «The Social Network» — тоже фильм года, и тем, кто увидел в нем только молодежную комедию, скрещенную с судебной драмой, советую пересмотреть повнимательней.


режиссёр: Дэвид Финчер
в ролях: Джесси Айзенберг, Джастин Тимберлейк, Бренда Сонг, Эндрю Гарфилд
год выпуска: 2010
длительность: 121 минута

Как и предупреждал Финчер, «Сеть» «не докапывается до сути» главного героя и не дает однозначной трактовки событий. Иначе мы бы имели не отличное кино, а публицистический памфлет. Странно, что критики на удивление мало внимания уделяют неоднозначности сюжета, идя на поводу у главного героя, с легким возмущением отстаивающего свою добродетель: «Я ведь не подонок! Вы думаете, это я вызвал полицию?»

Конечно же, нет. Ведь, когда жалкий, испуганный Паркер звонит Цукербергу из участка, тот обреченно качает головой и сетует на шумиху в прессе. Но именно из этой сцены можно вывести как минимум две версии событий, первую из которых озвучивает в финале юрист Мэрилин: Марк «не подонок, а только очень хочет им быть». Вторая версия, которая мне намного симпатичнее, состоит в том, что Марк, при всем подростковом обаянии и социопатической трогательности, — все-таки подонок. С точки зрения Цукерберга, его поступки — вовсе не предательство, а избавление от слабых звеньев и победа в борьбе, где в принципе нет этических категорий. Финансовый директор не читает документов, поэтому он профнепригоден (с таким подходом в нем, конечно, борется «человеческое» («Не нужно было с ним так жестко»), вопрос в том, что побеждает). На мой взгляд, Паркеру устраивается точно такой же тест на самоотдачу — и он тоже не «живет» Фейсбуком, как живет им Марк. Расплата за другие, внерабочие, зависимости и увлечения наступает очень быстро, хотя эта потеря тоже переживается Цукербергом тяжело.

Восприятие «Социальной сети» повторяет историю развития Фейсбука в обратном порядке: если там эксклюзивность, которая первоначально была главной фишкой сайта, перешла в тотальную массовость, то фильм, напротив, в процессе размышлений превращается из массового — в авторское кино, из простого — в изощренное. Удивительно, как факты реальной истории могут быть сплетены в такой плотный клубок смыслов. Удивительно, как Аарон Соркин (автор сценария) и Дэвид Финчер (режиссер) спрятали за такими естественными, порой вроде бы проходными диалогами и сценами нетривиальные ассоциативные цепочки. Разгадывать «код», на котором фильм начинает говорить с первой до последней сцены, — большое удовольствие. Вопрос о «коде» (подтексте, втором дне) поднимается уже на третьей минуте диалога Марка с Эрикой: «Я же не шифром изъясняюсь!» — «Вот видишь, ты опять какой-то подтекст зашифровала» (в оригинальном тексте в обоих случаях используется слово “code” с намеком на программирование).

Слова Эдуардо Саверина о мире, где социальные отношения важнее всего, — ложная мишень. «Социальная сеть» — не о социальных отношениях, а об инстинктах («Выживает сильнейший», — говорит Паркер в конце). Тема борьбы за выживание, пренебрегающей средствами ради цели, подается при помощи нескольких метафор, самая очевидная из которых — спортивная гонка, и начинает развертываться с истории про facemash.com — кто привлекательнее? кто успешнее? кто выносливее? кто хитрее? Характерен способ отбора кандидатов в программисты: конкурс состоял не в собеседовании, а в соревновании на выносливость. Марк целенаправленно шел к тому, чтобы остаться на вершине пирамиды одному (вспоминается сцена в калифорнийском клубе, где они с Шоном сидят на балконе под светом софитов, а веселая толпа пляшет где-то внизу).

На тему инстинкта работают многочисленные упоминания о животных. Кроме очевидных моментов (сравнение людей с домашними животными, курица, которую кормят курятиной, марлин, который ест форель), в фильме есть и более тонкий: замечательная сцена с автобусом, набитым сексапильными студентками, напоминает скрещивание животных, которых держат в неволе, где самец или самка не могут найти пару сами — партнера специально приводят к ним в клетку.

И здесь включается другая метафора борьбы — охота. Шон сравнивает успех компании с удачной рыбалкой. Но речь заходит и о другой охоте — естественной борьбе сильных против слабых: соседи Марка по комнате мимоходом упоминают о ежегодном цикле телепрограмм канала Discovery «Shark Week» и комментируют: «Красивая рыба!», имея в виду акулу. Интерпретация прозрачна, в сфере бизнеса у «акулы» вполне определенное значение. Именно так, по-акульи, поступает Марк по отношению к своему партнеру.

Конфликт Марка и Эдуардо, возможно, лежит не в мировоззрении и характере, а в принадлежности к разным видам. Эдуардо Саверин, действительно, «социальное животное». Он наивно думает о себе, как о «части команды». Но Цукербергу вообще не нужна команда, он — одиночка. Другие программисты понадобились ему только потому, что не мог успеть сделать всю работу физически, а не технически и интеллектуально.

Марк Цукерберг родился 14 мая 1984 года, Уайт-Плэйнс, штат Нью-Йорк, США — разработчик и основатель социальной сети Facebook. Проживает в городе Пало-Альто. В школьные годы увлёкся компьютерным программированием, разработал сетевую версию игры «Риск». Отвергнув предложения о трудоустройстве со стороны AOL и Microsoft, вундеркинд поступил в Гарвардский университет на факультет психологии. В Гарварде Марк дополнительно посещал курсы ИТ.

Рука об руку с темой животных идут мотивы секса и наготы: 1) стрип-покер на вечеринке «Феникса», 2) раздевание на морозе, 3) пост Марка о лифчике Эрики, 4) история Шона про основателя магазина нижнего белья Victoria’s Secret. Нагота, подчеркивающая животную природу человека, являет собой метафору отказа от частной жизни в пользу виртуальной, (иллюзорное) обнажение своего внутреннего мира. Символика, как и в случае с акулой, вполне тривиальная, но главное в фильме не конечная интерпретация, а путь к ней. Во время повторных просмотров понимаешь, что в фильме вообще нет случайных фраз и кадров.

Красивые мотивы, сцепляющие фильм и выстраивающие его смысловую канву, можно перечислять и дальше: например, Эдуардо, стремящемуся в клуб «Феникс» (птица, возрождающаяся из пепла), в сцене объяснения с подружкой приходится иметь дело именно с огнем.

Под поверхностным, комедийным, слоем и более тонким, «мотивным», лежит мифологический. Очень толстый (и потому ложный) намек на него появляется в самом конце («Мифам о сотворении нужен дьявол»), но другие его следы можно заметить и раньше (фраза Эдуардо о Паркере: «Он не бог», и даже еще раньше: «У тебя в комнате змея!»). Дьявол (змей-искуситель) здесь, конечно, не Марк (он как раз играет роль Адама, который дает имена своему миру Фейсбука, то есть придумывает названия опций и фишек — «статус отношений», «стена»). Дьявол здесь — Паркер, а Подружка Саверина в сцене деловой встречи пародирует Еву: это она выбирает коктейль Эпплтини, и Паркер заказывает его на всех. Он дважды искушает Марка: сначала деньгами, а потом — властью. Его роль «теневого советника» проявляется даже в такой невинной и, казалось бы, сугубо комедийной сцене, где он подначивает и натравливает друг на друга пьяных девчонок, играющих в компьютерную стрелялку: «Используй базуку!». Вспомним и его реплику об офисном здании: «Здесь снимали «Вздымающийся ад»».

С поиском «неслучайностей» можно зайти далеко, но, мне кажется, с дьявольско-змеиной ролью Паркера связан и ядовито-желтый цвет напитков, которыми он угощает окружающих. В той же калифорнийской сцене он ходит по дому с бокалами, наполненными, вероятно, газировкой Mountain Dew, – той самой, что в начале фильма мелькает в кадре с открытым холодильником, а потом упоминается Марком в разговоре о рекламе. О, если бы product placement всегда был настолько осмыслен! Ведь значение приобретает не только цвет, но и название напитка — Финчер снова намекает на гору, королем которой хочет стать Цукерберг (напомню, сцена регаты сопровождается осовремененной версией «Пещеры горного короля» Грига). Нельзя не порадоваться и тому, как удачно в этом контексте обыграны фамилии прототипа и исполнителя главной роли, ведь оба — berg’и. С мотивом горы связаны и разнообразные падения: прыжок с моста создателя «Секрета Виктории», падение в бассейн из-за обрушившейся трубы, падение сети и сайта — именно падения Цукерберг боится больше всего. Как и его сайт, он ни разу не оступился и не упал на пути к вершине.

Литературных подтекста в фильме два. Первый — «Алису в зазеркалье» Кэррола — я комментировать не готов. Второй спрятан в той же григовской мелодии из «Пера Гюнта». Хотя между героем поэмы Ибсена и Цукербергом трудно проследить сходство без натяжки, намек на него не ведет в пустоту. В финале поэмы Перу Гюнту приходится выслушать горькую правду о себе самом — всю жизнь он играл чужие роли, но так и не нашел самого себя. В «Социальной сети» Цукерберга тоже упрекают в том, что он не тот, кем хочет казаться.

Осталось сказать о близнецах Винклвоссах. Они откровенная пародия, но пародийность их состоит не только в напыщенности, нерасторопности и глупости. «Настоящие» близнецы в фильме — Шон и Марк. На отношения сходства (оба — молодые гении интернет-бизнеса, обоим толчком к развитию бизнеса послужили отношения с девушками) накладываются отношения учитель-ученик. В фильме (точнее, в моей «пессимистической» трактовке событий) выстроена целая цепь предательств и возмездий: ученик усваивает уроки слишком хорошо и подставляет учителя так же, как тот мстит своим бывшим партнерам. Марк не просто хищник, он — падальщик, использующий чужие идеи в своих целях. И речь не только о «большой» идее Фейсбука, но и о такой мелочи, как визитки с надписью «Я здесь босс, сука» — Марк не показывает их Шону, потому что не хочет признаваться (и ему, и самому себе) в очередном «заимствовании».

В «Социальной сети» все строится не только вокруг инстинктов, но вокруг идей: Цукерберга поглощает идея Фейсбука, она подчиняет себе его мысли и поведение. И все равно за идеей стоит биология, точнее — сублимация. О типичном случае «вытеснения» прямо говорит реакция Марка на неудачное объяснение с Эрикой: «Нам надо расширяться». Как подмечено в злой рецензии Армонда Уайта (http://www.nypress.com/article-21676-creeps-as-heroes.html), многократное обновление своей страницы в финале — это не что иное, как форма мастурбации. Эта псевдолюбовная линия Марка и Эрики как раз и призвана слегка смягчить сердца зрителей («все было из-за бабы» — для части аудитории это вполне удовлетворительная мотивировка), чтобы тут же — через песню Beatles — перевести их реакцию в план снисходительной иронии: Baby you’re a rich man too. You keep all your money in a big brown bag inside a zoo.

 


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак