О нем

25 Ноя
2010

Автор: Кристина Андерс

Говорить о языке, вероятно,
еще хуже, чем писать о молчании.
Мартин Хайдеггер.

Немоту как невозможность говорить, неспособность к речевому акту, своего рода биолого-психический дефект в различных метафоро-символических смыслах попробуют представить мои литературу пишущие коллеги в этом номере. Мне бы хотелось обратить внимание на оппозицию другого рода, нежели «немота–голос». Речь пойдет о языке. Скажу очевидность: наличие языка как явления отличает человека от других живых существ: животных, растений, грибов. Скажу больше: только наличие языка делает человека человеком. Вам нужны имена – Гумбольдт. Вам нужно обоснование – теория о двух сигнальных системах Павлова И.П., того самого ученого-физиолога с собаками, лампой и условным рефлексом. «Впечатления, ощущения и представления об окружающей внешней среде – первая сигнальная система, общая у нас с животными. Огромным преимуществом человека над животными является возможность иметь общие понятия, которые образовались при помощи слова. Слово составило вторую, специально нашу, сигнальную систему». Таким образом, исключительно говорящий человек является человеком. (Необходимо помнить о неразрывной связи языка/речи и мышления, невозможности существования одного без другого: homo sapiens = homo dicens).
Что же такое язык? В современной лингвистике существует невероятно большое количество различных определений. Разнятся они, по сути, набором основных функций и характеристик языка: средство человеческого общения, передачи и хранения информации, наименования предметов действительности, различные метафорические/поэтические функции и др. Это аналитический подход к описанию языка, в основе которого лежит наблюдение за языковыми явлениями и последующий их анализ и систематизация. Действительно, мы можем предугадать, понять, объяснить внутренние процессы (интралингвистические), исходя из их внешних проявлений (экстралингвистических). Этим занимается лингвистика, хотя в последнее столетие произошел сдвиг от чисто структуралистского подхода к лингвофилософским изысканиям.
Замечательно определяет задачу философии языка великий немецкий философ ХХ века Мартин Хайдеггер: «Мыслить язык – это значит: дать представление о сущности языка и тем самым основательно отделить его от других представлений». Ключевой в философии языка является проблема определения его сущности. Мыслителя теснят рамки лингвистической науки, он стремится сбросить «оковы логического описания» и заявляет: «Язык говорит» («Die Sprache spricht»). На что можно возразить: «Но как такое возможно? Ведь говорит человек! Ведь человек владеет языком, а никак не наоборот!» Все подобные вопросы и восклицания лишь в очередной раз доказывают ограниченность нашего мышления логикой. Давайте при дальнейшем чтении отвечать на все такого рода недоумения прогрессивно-воспринимающей фразой: «А почему бы и нет?».
Значит так: язык говорит. Самое главное – это услышать его говор, его живую речь. Язык является, по Хайдеггеру, «домом бытия»: сущее бытия раскрывается нам в языке, и взаимообратная связь – познание бытия через вслушивание в язык. Язык как экзистенция (сущностное) находит свое представление в различных ипостасях: с одной стороны, в мышлении как внутренней речи, с другой – явно выражаясь в непосредственном речевом акте, но сам по себе язык остается все же чем-то иным. (Ср., христианское учение об Отце, Сыне и Святом Духе). Другими словами: чтобы познать язык, познать то, о чем говорит язык (бытие), нужно слушать, что именно он нам говорит. В любом взятом изолированно, вырванном из действительности разговоре (диалог, монолог – неважно, хотя, по Хайдеггеру, вся речевая деятельность суть монолог) можно найти явление языка, его говор, только это уже будет прошлым языка, так как он уже реализовался и на него уже нанизано обязательно разрушающее влияние воли, сведение к выражению или деятельности человека. Совсем другое дело – это поэтическая речь. «Чистый говор – это поэзия», – говорит Хайдеггер. «Чистый говор есть нечто такое, в чем происходит завершение языка». Поэт не является Творцом, он подслушивает язык, выслушивает его – транслирует. Но Хайдеггер оговаривается, что это имеет место лишь в отношении истинной поэзии, настоящей, которая не должна быть связана, стянута личностями, именами и методами – «счастливейший случай поэзии». Причем, речь здесь идет о поэзии не как о форме, потому что проза в данном случае не является обратным полюсом. «Чистая проза не «прозаична». Она также поэтична и поэтому также редка, как и поэзия».
Другим ключом к пониманию сущности языка становится у Хайдеггера непосредственное вслушивание в звучание речи. Это, с одной стороны, этимология как осознание значения и связи слов в их генетическом родстве, историческом явлении. Данную теорию развивал еще Гумбольдт, когда называл компаративистику «философской историей человечества». Принципиально иным оказывается восприятие звучащей речи в ее ритмике: интонациях, ударениях, паузах. Здесь Хайдеггер различает феномен молчания и явление немоты. Молчание – пауза, смысловая, необходимая для понимания, осознания – возможно только в истинной настоящей речи, речи самого бытия. Кто не умеет слушать язык и говорить согласно ему, выражая его, тот не умеет и молчать. Истинно молчать.
Умолкаю.


 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак