Хотя пить он, конечно, не бросил

25 Окт
2010

интервью с солидером «Общества Зрелища»,
русским литератором Алексеем Шепелёвым.

Беседовал Анатолий Каплан

21 октября в эфире интернет-радио «Свободный Узел» прозвучала радиопостановка «Общества Зрелища» (далее «ОЗ») «Автомастерская «Иисус Христос». Одним из соавторов этого экзистенциального взрыва является русский литератор Алексей Шепелёв. Мне очень повезло, что радиопостановка в комплекте с двумя записями стихотворений Алексея была прислана на мой почтовый ящик Виктором Iванiвым в сентябре этого года. Около 80 минут «полёта» при просушивании «Автомастерской…» гарантированы даже самому искушённому слушателю. Музыкальные вставки, которые не зря; иллюзорные клоунада и дебилизм, которые затянут любого. И это не буржуазная «контркультура» в жёлтой обложке с американским именем и хипозным прошлым, это «культурное оружие направленного действия»; «Автомастерская…» – зеркало современной русской души, в ней перемешалось всё наболевшее, надоевшее, раздражающее, настоящее. Здесь вам и симптоматика и диагностика и конец.
Нам удалось немного побеседовать с Алексеем Шепелёвым, который рассказал об «ОЗ», своём коллеге О’Фролове, истории «Автомастерской…» и своих дальнейших творческих планах.

Журнал ТРАМВАЙ: Алексей, чем Ваша постановка, на Ваш авторский взгляд, отличается от других форм подачи искусства, и например, от популярных сейчас аудиокниг?
Алексей Шепелёв: «Автомастерская…», как уже сказано, – это не простая аудиокнига, но своего рода возрождение забытого жанра советских времён, жанра радиоспектакля. Очевидно, 99 процентов аудиокниг представляют собой нечто совсем иное: простое чтение, хоть даже и профессионального актёра плюс какое-то скудное муз. оформление. Таковое, конечно производит определённое воздействие на слушателя, но в основном на уровне семантическом, то есть работает смысл, а не форма. На наш вкус, таковое слушать довольно скучно…
Ж.Т.: И Вы решили сделать форму доминантой, отодвинув смысл на второй план…
А.Ш.: У нас же была задача создать книгу-аттракцион, симбиоз стилей, разных жанров и даже видов искусств, винегрет, или лучше, в терминах таких наук, как филология, история и антропология, синкретизм, бахтинскую карнавализацию во плоти. Чтобы зритель, точнее, слушатель, был, насколько это возможно, вовлечён в действо, чтобы через 10-15 минут у него что называется снесло башню, и он полетел с нами, как «на крыльях ночи»!..
Автомастерская "Иисус Христос"Ж.Т.: Да, зритель летит, летит очень верно. Обычно людям интересно, как автору удаётся добиться подобного эффекта. Как Вы это делаете, Алексей?
А.Ш.: Вернее, конечно, у нас на самом деле не было никаких таких теоретических целей и задач. Творчество «ОЗ» спонтанно, органично, и главный постулат искусства отгрибизма, которое мы провозгласили, говорит о немотивированности творчества, об импровизации в момент творения. Так, даже и большинство наших музыкальных композиций записывается с нуля, безо всяких репетиций, часто даже тексты создаются, когда команда «Завязь!» (т. е. «Запись!»), уже прозвучала. Остаётся только настроиться на какую-то энергетическую информационную волну…
Причём настройка происходит, только когда мы с О’Фроловым вместе, поодиночке дебилизм не воспроизводится. Условие его возникновения именно сотворчество, поодиночке, как ни странно, мы пишем и записываем совсем другие вещи, более серьёзные. О’Фролов вообще склонен, даже в своих композиторских работах, к лирике… Его первый сольный альбом под маркой «проект «Undinous» или «DJ Мать» Он, когда загремел из института в армию, написал после службы роман «Ничего» (или «Железная рука ARMY»), очень неординарный, и потому наверно неопубликованный. Я известен своим первым романом «Echo» , в котором, помимо садомазохистской лесбийской сюжетной линии, вторая линия посвящена тяжёлым будням «ОЗ» 98-99 годов. Сейчас вот наконец-то в Москве выходит мой второй многострадальный роман «Maxximum Exxtremum» , роман о любви и одиночестве, но в то же время там, как видно из названия (хотя его предложили издатели), много ещё более экстремальных автобиографических сцен.
А в случае же наших аудиоспектаклей об экранизации как таковой, в классическом смысле слова, речь не идёт. Это чем-то напоминает соавторство Ильфа и Петрова, но наверно даже ещё более непосредственное, как если бы они сами экранизировали «12 стульев» и сами снялись в роли Остапа Бендера и Кисы. Никому другому, пусть это были бы суперпрофи-театралы, мы доверить озвучку своих текстов никогда не собирались. Кстати, недавно одна студия, выпускающая диски с аудиокнигами, предлагала почти бесплатно сделать постановку по 1-й части нашей «Книги «ОЗ» (более адекватной для восприятия, «Автомастерская…» – это 2-я часть), но мы сразу отказались: все интонации, смысловые нюансы и т. п. у нас уникальны, наработаны годами, и мы даже не можем представить, чтобы кто-то был допущен интерпретировать наш текст по-своему…
Наконец, «Автомастерская» имеет жанровый подзаголовок «киносценарий», и не смотря на то, что это, естественно, такой же фейк и стёб, как и другой псевдоподзаголовок «отрывок из диссертации», всё же уже изначально текст мыслился у нас не сам по себе, а как некое драматическое действо, зрелище, в идеале мы бы не отказались снять идиотичный кинофильм по этому произведению. На это нет средств, нет даже камеры и т. д. Режиссёры, понятно, мы, главные роли уже распределены – личности колоритнейшие, бюджет, я думаю, был бы до неприличия скромным… Пришлось бы, помимо камеры, разориться на выпивку, что, конечно, немало…
Ж.Т.: Расскажите немного об истории создания «Автомастерской «Иисус Христос».
А.Ш.: Примечательно, что сам текст написан в 1998 году, а «экранизация» его, запись постановки, была осуществлена только спустя почти десять лет, кажется в 2007-м. До этого ОФролов (именующий себя в номенклатуре «ОЗ» Великим), был знаменит фразой «У меня нет компьютера, потому что я пью».
Только спустя 10 лет (хотя пить он, конечно, не бросил) он купил комп, освоил различные программы для работы со звуком и музыкой, и тут что называется понеслось… Хотя высокотехнологизм этот тоже условный: всё записано у него дома на кухне, в селе Столовое, где были вынуждены как-то столоваться пять человек… Здесь особо не разорёшься, изображая персонажей-сегрегатов: в любой момент может кто-то зайти на кухню – «стидно ведь всё же, товарищ»! К тому же времени на завязь всегда было всего несколько дней, приходилось работать буквально целыми сутками… При этом, по заведению ОФ Великого, никуда не выходить из дому вообще, только небольшой перерыв на обед или сон, плюс выкуривание килограммов дешёвых сигарет и поглощение декалитров крепкого чаю.
В 97 же – 98 годах, когда «Общество Зрелища» было только образовано, мы, можно сказать, руководствовались принципом из того анекдота «Чукча не читатель, чукча писатель» или » – Что ты всё пишешь? – Да читать нечего!» Мы жили почти в таком же помещении, как герои нашей радиопостановки – небольшой сарайчик, который мы снимали за непомерную плату в сто рублей, там не было не только какого-то там компьютера, телефона или телевизора, а по сути ни хрена вообще… Единственное, что мы оба привезли из дома, это только по обычному старому магнитофону-двухкассетнику. Мы учились в университете, но из-за условий жизни, бедности, а также пресловутой тяги к творчеству и вообще, так сказать, всё более проявлявшейся собственной своеобразности, не шибко успешно. У нас не было ни денег, ни знакомых, ни подруг, никаких развлечений. Единственное, что оставалось, чтоб не сдохнуть от такой жизни, от скуки или от алкоголизма, начать создавать что-то, какие-то развлечения, а лучше даже искусство, самим.
Таким образом появилась концепция (а вернее опять же практика) «явления явлений», близкая, как мы потом прочли, к «реальному искусству» ОБЭРИУ, Хармса и Введенского. Мы ходили по городу и «являли явления» – воспринимали происходящие вокруг бытовые сценки как своего рода спектакль, после записывали свои впечатления… О’Фролов умудрился упереть с филфака глобальную доисторическую пишущую машинку, на ней мы и печатали (если не было денег ни на какую выпивку) свою «Автомастерскую». Вскоре мы познакомились с Сергеем Евгеньевичем Бирюковым, преподававшим тогда на нашем засифанском филфаке авангардным поэтом, президентом Академии Зауми, и он, как ни странно, не смотря на нашу уже проявлявшуюся репутацию, стал к нам прислушиваться, как-то вовлекал нас в орбиту более приличных «академических» акций… Потом мы таскали с того же филфака и от всё же появившихся немногочисленных знакомых всякие музыкальные инструменты и их детали, бобинные магнитофоны, всякую рухлядь (ныне покойный студент-журналист и музыкант Антон Лапин дал нам старый синтезатор, гитару-бобр и губную гармошку), использовали для производства музыки всяческие подручные средства типа крышек от кастрюль, железяк с улицы или натянутой на ножки табурета проволоки…
Ж. Т.: В этой истории нельзя не заметить некоторую реальность героев «Автомастерской…», у постановки действительно есть живые прототипы?
А.Ш.: Прототипами героев многих наших произведений, можно сказать, стали наши новые друзья Санич и Репа (это он, а не она). Это было что-то вроде сериала: каждые несколько дней они приходили в гости и взахлёб читали очередную главку «Автомастерской…», всячески удыхали, тут же происходили спонтанные инсценировки, потом они пересказывали уже своим знакомым, потом даже начали делать копии, переводить в электронный вид… (Кстати, пара-тройка первых распечаток с О. Фроловым, тёзкой ОФ Великого, был переправлена именно в Новосибирск!). Но однако с прототипизацией здесь не так просто, скорее, здесь больше имел место обратный процесс: влияние искусства на действительность. Постепенно наши други и в реальности настолько входили в образ, как мы это называем, осегрегачивались… Поэт из постановки – фигура гипотетическая, во многом идеальная, она влияла на всех, в том числе и на нас, самих авторов. Только у Мормыша не было совсем никакого живого прототипа… Каково же было наше потрясение (и «профанация» – подтрунивание над ним и стёб), когда Санич познакомил нас с каким-то своим другом, незамысловато-туповатым вежливым чувачком, в коем мы сразу же признали Мормыша! Даже прозвище за ним сразу закрепилось!.. Из всего этого стал выкристаллизовываться наш коллективный стиль и способ жизни, так называемый диалект «ОЗ», некая идеология…
Ж.Т.: Но как помнится, герои «Автомастерской…» кончили не совсем хорошо, не боитесь?
А.Ш.: Естественно, очень не хотелось бы, чтобы прототипы повторили трагическую и абсурдную судьбу персонажей. Не хочется, чтобы свершился Конец мира, чтоб пришёл Апокалипсис – так, как он живо описан в финале нашего радиоспектакля. Это жуткое зрелище, мрачнейшее метафизическое – не побоюсь этого слова – пророчество, природа коего, конечно, не в неизбежности, а в гипотетичности, художественной концентрированности взгляда, неком предупреждении о возможном развитии событий. Мы сами, когда слушаем или читаем текст, снова и снова поражаемся тому, что мы написали, ужасаемся, открываем новые смыслы. В этом смысле мы давно считаем своё авторство вполне условным, не зацикливаемся на нём, распространяем постановку бесплатно…
Ж.Т.: В постановке выражен социальный и экзистенциальный протест, презрение к современности, Вы так ненавидите всё это, что не оставляете ни обществу, ни отдельному человеку ни единого шанса?
А.Ш.: Конечно, здесь явлен приговор наличествующему социуму, нашему миру, где махровым цветом расцветает смрадная, отравляющая, разъедающая всё вокруг массовая культура. Именно в этом и заключаются идеи «ОЗ» (концепция искусства дебилизма, отгрибизма, радикального радикализма, антикатарсиса), наше творчество направлено против попсы, но это не простая идеология, пустая мораль и схоластика, а живое искусство, генеральный метод коего можно определить принципом клин клином вышибают – побить крайний дебилизм попсы её же оружием, чтобы её спародировать и подвергнуть деконструкции нужен дебилизм ещё более дебильный в нашей терминологии, «дебилизм по своей сути», «ибупрофенство», «дабболо-лоббизм высшей категориальной системы». Эпатаж, гротеск и ёрничество, шоковая эстетика. Понятно, что «эвримен», это то, что нужно преодолеть. Но, как это ни странно (и именно это, к сожалению, как раз недопонимает большинство наших читателей и слушателей), вектор нашего творчества направлен к доброте, гармонии и любви, у нас явлены не только издёвка и ненависть, но всё же сочувствие к человеку, «маленькому человеку» русской классики, поражённому теперь болезнью тотального дурновкусия и безразличия, порабощённому антигуманной системой всемирного шоу-биза и капитализма.
Но не всё так мрачно, наше искусство радикального дебилизма тем и отличается, что чрез мрак там пробивается и луч света… ну, и помимо прочего, трудно не заметить уйму развлекухи, скетчевости и китчевости, сатиры, и юмора. Когда, допустим, у меня или О’Фролова плохое настроение (а это, увы, глядя на окружающее и окружающих, а иногда и на себя, бывает весьма очень часто), и тем паче, что сейчас мы живём с ним в разных городах или сёлах, зело далече друг от друга (в концепции «ОЗ» также прописано бытование «Общества» в «периоде полураспада», т.е. оно существует только в момент воссоединения двух соавторов-солидеров, в момент творчества), стоит только включить плеер и поставить заветный диск, как всё меняется, настроение кардинально повышается, не знаю, как вам, но всё же осторожно рекомендую послушать постановку… Спасибо радио «Свободный узел», а также нашему другу, великолепному поэту Виктору Iванiву, выдвинувшему идею этой трансляции. Изоханвэй! Гык-ы!
Ж.Т: «Автомастерская И. Х.» – это приговор целому народу. Что будет дальше с приговорённым?
А.Ш.: Если приговор, то человеку вообще. Одна из наших собственных интерпретаций (условно) по Фрейду: «я» (эго), «оно» и сверх-я. Эго – это Санич, обычный человек, который разрывается между супер-эго (Поэтом) и низким «ид» ундерменша Мормыша (именующего себя, как вы помните, «доктор Шлягер»). Извечная битва добра и зла внутри человека. Наша задача только в том, чтобы показать, что на самом деле зло сейчас – это быть как все, жить в России по Карнеги, «быть успешным несмотря ни на что» и т.д. При пристальном взгляде: не об этом ли говорит православие? Название ведь тоже неслучайно.
Что касается русского народа, то он, несмотря на падение индивида, пока показывает чудеса выживания, его спасает какой-то мистический, ничем не искореняемый русский дух. Если масскульт всё же его победит, тогда всё, конец истории.
Ж.Т.: Расскажите немного о своём видении того, какой должна быть хорошая литература. И какой будет на Ваш взгляд литература будущего – будет ли она радикально отличаться от текущей, и если да, то чем?
А.Ш.: Литература не едина, литератур всегда несколько. Не секрет ведь, что есть несколько культур – высокая и массовая, элитарная и маргинальная, уходящая в прошлое и наоборот набирающая обороты и т. д. В словесности сейчас, как впрочем, во многом и раньше, господствую группировки, тусовки со своими механизмами продвижения вписывающихся в них авторов. Но всегда были одиночки, странные люди даже для литераторов: те же Введенский и Хармс, Хлебников, Вагинов… Достоевский, Гоголь, отчасти Толстой, Белый и Платонов… Успенский и Гаршин… Шопенгауэр и Ницше… Эдгар По и Майринк, Филип Дик и Лавкрафт… Их время приходит не сразу, и хорошо, если приходит… В современности, когда казалось бы, нет цензуры и всё доступно, ситуация, как говорят, ещё хуже, чем, допустим, во времена СССР. «Надо не водку запрещать, а прекратить вакханалию вседозволенности в этой помойке!» – говорит О’Фролов об эпохе Интернета. Интернет, понятно, сильно воздействует не только на распространение произведений искусства, но и на их восприятие человеком. О современной художественной прозе можно сказать одно: сейчас всё стремится к некой унификации, к какому-то единому простецкому (как говорят, «адекватному») стилю – короткие предложения, минимум словотворчества и стилевой замысловатости, к определённой внутренней авторской цензуре, «формату» – такое ощущение, что почти все нынешние книги пишет один автор! Критики и редакторы на каждом шагу кричат о недостатке своеобразия, а на деле неординарные книги просто не публикуются. Если таковая тенденция продолжится, то это будет полное выхолащивание последнего оплота хоть какого-то мышления и развития.
Ж.Т.: Каков ваш дальнейший творческий путь, и где можно ознакомиться с другими Вашими произведениями?
А.Ш.: Есть сайт «Общества», кое-что из музыки и сама радиопостановка есть и на Last.Fm, бахвальное интервью с гр. «ОЗ» есть на ютьюбе , там же поищите клип на, пожалуй, самую радикальную песню «Я нашёл престижную работу» и, кроме того, там представлен «рекламный ролик» к новой, ещё, наверно, более артистической радиопостановке с длинным названием «Великое Путешествие экзальтированной экзотической Репы, брата ея бляцкаго и его младшего гх’анчара по прозванию На Крыльях в Великую Внутреннюю Монголию» .
Она записана в начале 2009 г., но мы пока её не публикуем, велись переговоры со студией, чтоб издать её на диске, но что-то условия очень кабальные. Она немного более адекватная для восприятия, и мы хотели подзаработать хоть каких-то средств на жизнь и творчество. Ведь пока мы не можем позволить себе концертировать, да и для нормальной записи многих вещей не хватает. ОФ работает сольно в музыке, я занимаюсь литературой – сейчас дописываю новый роман «Снусть жрёть брютъ» (фрагмент из него см. здесь). По слухам, недавно в сети «Вконтакте» появился наш новейший радиоспектакль «Антиантисептин», однако это недоработанный материал, слушать сие мы не рекомендуем, надеюсь, что скоро это произведение доделаем.

«Автомастерская Иисус Христос» – прочитать открывок

«Автомастерская «Иисус Христос» – прослушать радиопостановку целиком

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Алексей А. Шепелёв (Алексей О. Шепелёв, род. 23 февраля1978 г. в Тамбовской области) – русский писатель.
Окончил Тамбовский ун-т, кандидат филологич. наук (диссертация «Ф. М. Достоевский в художественном мире В. В. Набокова. Тема нимфолепсии как рецепция темы „ставрогинского греха“», 2004). Публиковался в антологии «Нестоличная литература», альманахах «Черновик» (Нью-Джерси), «Вавилон», «Дети Ра», «Абзац», «Reflection» (Чикаго), «Пигмалион» (Казахстан), журнале «Дружба народов», газетах «НГ-Ex Libris», «Литературная Россия», сетевых изданиях «TextOnly», «Топос», «Другое полушарие», «Мегалит» и мн. др. Первый роман «Echo» вошёл в 2002 г. в шорт-лист премии «Дебют» и вышел в 2003 г. отдельной книгой в издательстве «Амфора». В 2010 г. выходит вторая книга, «Maxximum exxtremum» (М.: Кислород). Лауреат Международной отметины им. Д. Бурлюка (2003). Лауреат конкурса журнала «Север» (Петрозаводск) в номинации «Проза» (2009). Финалист (за киноповесть «Дью с Берковой», 2006) премии «Нонконформизм-2010″. Солидер (наряду с поэтом и музыкантом О. Фроловым) и вокалист группы (или музыкально-литературного объединения) «Общество Зрелища», провозгласившего концепцию «искусства дебилизма» или «явлений» (в духе ОБЭРИУ), а позже «радикального радикализма».С 2006 г. живёт в Подмосковье. По мнению Захара Прилепина, «Алексей Шепелёв самый необычайный, самый непредсказуемый и самый недооцененный персонаж современной молодой литературы».

Александр О. Фролов (О’Фролов) – поэт, визуальный поэт, прозаик, музыкант, акционист. Учился на филфаке Тамбовского ун-та, служил в армии. Живёт в селе Столовое Тамбовской области, работает плотником. Лидер (наряду с А. Шепелёвым) группы «Общество Зрелища». Автор рукописных сборников: «После Великой Радости» (1999), «Мiрзiк сожрiл рiпу, или Ноздрi кiшiчнiка» (2000), «Бог и время» (2001), «Всё есть гриб и грязь» (2002) и др. Публикациив журналах: «Черновик», «Дети Ра», «Футурум-Арт», «Вавилон», а также «Пигмалион», газета клуба палиндромистов «Амфирифма» и др.
Участник лонг-листа премии «Дебют» по поэзии 2003 г., номинант на премию журнала «Рец».



 

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак