«Поэмания». История болезни.

8 Окт
2010

…или частные наблюдения куратора поэтического фестиваля

Автор: Елена Макеенко

Поэтическая жизнь Новосибирска, как это ни печально, лучше всего характеризуется словом «местечковая». И на это определение даже нет смысла обижаться – это беда большинства российских городов. В анамнезе: 1) несколько хороших, известных, но уже до обидного не современных авторов, которые отошли от литературного процесса и в лучшем случае читают что-нибудь из старого, если очень попросить, или пишут новое в интернет и не читают, 2) несколько молодых талантливых максималистов, которых некому учить, и которые, вдобавок к этому, живут с позицией «мы вам ничего показывать не дадим – мы вам сами всё покажем», 3) несколько энтузиастов-альтруистов, которые готовы выступить в роли литературных менеджеров для первых двух групп, но сами являются малоинтересными литераторами и консервативными читателями, и, наконец, 4) большая группа не то чтобы графоманов, но людей, которые категорически не желают понимать, что не всё, что им таковыми кажется – стихи.

Движимые литературными инстинктами, все эти люди так или иначе кооперируются в разных комбинациях. Консерваторы от литературы предпочитают полузакрытые «литературные студии» и «кружки» со смертельно низким КПД. В основном они не выходят за пределы своих маленьких сект, печатают весьма безвкусные сборники, читают стихи друг другу, устраивают никак не освещаемые в информационном городском пространстве мероприятия и при каждом удобном случае утверждают, что вот у них – литература, а остальное – баловство. Как правило, подобные организации состоят из пожилых очень посредственных писателей с претензией на учительство и попавших под их влияние в школьном возрасте юных дарований.

Демократы от литературы стараются выходить в народ. К таким людям можно причислить ставшего надеждой местной пишущей и слушающей братии Славу Ковалевича и его единомышленников, объединённых названием-слоганом «Негромко читать и вдумчиво слушать». Именно эти люди за год провели бесчисленное количество публичных чтений в клубах, кафе, парках и книжных магазинах. Они куда более открыты новым и, что немаловажно, разным авторам и экспериментам с формой презентации. Можно было бы сказать, что будущее новосибирской поэзии за ними, но в последнее время складывается впечатление, что ребята выдохлись, а их аудитория достигла предела расширения. Это грустная тенденция. Так же, просуществовав два года, громко заявила о себе и тихо затухла поэтическая группировка «Шорохо». Однако порох в пороховницах ещё есть, и лично я с интересом жду первых результатов проекта «Experiences», в котором «Негромко…» взялись с разных сторон за перспективную идею синтеза поэзии с другими искусствами. Чего им реально не хватает, так это пресловутого литературного образования (неформального, но явно необходимого для эволюции), критики, редактуры и общения вовне. Судя по всему, эту проблему призвана как-то решить «Лит.площадка» всё того же Славы Ковалевича с товарищами, но пока она скорее в стадии формирования, чем в действии.

Литературные максималисты, к которым сегодня можно отнести отдельных независимых персонажей вроде Александра Романовского, Данила Долгополова, – они ярче других в творческом смысле, но малопродуктивны: редко пишут и пассивны в отношении популяризации словесного искусства. Громко манифестируют и быстро остывают. Что не мешает им, впрочем, повышать градус поэтических событий, то и дело там появляясь и высказываясь в блогосфере. Опять же каждый имеет свою аудиторию, которая неизменно готова идти за поэтом вслед.

 

Положительная динамика.

Кроме всех этих условно и на глаз выделенных групп, есть (на мой субъективный взгляд, разумеется) более удачные и многообещающие примеры поэтической конвергенции. Далеко ходить не надо: журнал «Трамвай» придумали: Анатолий Каплан, Анатолий Квашин и Иван Полторацкий. Поэты абсолютно разные, но очень близкие во всех правильных смыслах – литературный талант плюс социальная активность в своей области. При этом они могут делать журнал, могут выступать с перфомансами или сложными синтетическими программами (например, «Открытие порта»), почти никогда не отказываются от взаимодействия с коллегами и любых форм выступления. Мне кажется, что в ту же степь литературной активности вполне может двинуться сравнительно недавно появившаяся в общественном поле зрения и быстро завоевавшая внимание Оксана Васякина. Очень хочется раскачать инертных и совсем молодых, но чертовски одарённых Алёну Некрасову и Катю Странгел, которые должны хорошо вписаться в этот контекст. Есть ещё некоторые соображения и имена по этому поводу, но тут мы подходим к главному.

Для того чтобы яркие поэтические единицы и ценные творческие инициативы, которые возникают в разных точках города и демонстрируют разные стороны литературного процесса, могли сформироваться в локомотив этого самого процесса и встать на правильные рельсы – нужно общее коммуникативное поле. Это поле должно не только собрать всех вместе, но и дать им возможность творческого взаимодействия, реализации, возможность встречи с широкой целевой аудиторией, с хорошими примерами и признанными экспертами из других точек мира. Такой площадкой, по распространённому мнению, может и должен быть поэтический фестиваль.

 

Лечебная профилактика

Концепция фестиваля «Поэмания» складывалась из нескольких составляющих на протяжении примерно полугода. Но ещё задолго до этого по возможности (правда, без всякой корыстной цели) отслеживались поэтические события в нашем городе и других городах. Что происходит в Новосибирске – более-менее понятно. За пределами Новосибирска – гораздо интереснее. Первое живое впечатление на меня произвело выступление нескольких московских поэтов с «Ёлочными игрушками» на красноярской Музейной ночи. В следующем году на Красноярской ярмарке книжной культуры в течение трёх дней шли тематические чтения с комментариями (гости из разных городов) и местный поэтический слэм. О московском биеннале поэтов, калининградском фестивале «slowwwo», екатеринбургском «Литературрентгене», каюсь, узнавала из интернета и чужих отзывов. Апофеозом стал пермский поэтический фестиваль «СловоNova», куда мы поехали уже целенаправленно – чтоб увидеть всё, что бывает. Фестиваль включал в себя лекции, сольные и сборные чтения гостей и пермских поэтов, клубные выступления музыкально-поэтических проектов, спектакли по современной поэзии, видеопоэзию и выставку арт-объектов. Список гостей не просто впечатлял, а не оставлял возможности с ходу сообразить, кого здесь нет. Эта поэтическая мультисобытийность и стала основой для планирования новосибирского фестиваля.

На pre-party «Поэмании», которая состоялась за месяц до самого фестиваля, мы попытались эту многосторонность поэзии реализовать на местном материале. Минус был в том, что почти все части программы строились по принципу импровизации или первого практического опыта в области, которую мы представляли себе теоретически. Поэтому всё действо выглядело сыро, программа оказалась неправильно составлена (из-за чего вначале слушатели не умещались в зале, а в конце «хэдлайнер» Олег Жуковский выступал перед буквально горсткой самых любопытных), недостаток подготовки и опыта проведения мероприятий, казалось, был налицо. Постфактум из отзывов выяснилось, что это не совсем так. Pre-party всё-таки заинтересовала целый пласт новой публики. Слэм вызвал массу неоднозначных, но бурных реакций. Интрига завязалась.

 

Подготовка к операции

Вернусь к концепции: она сформировалась окончательно только к сентябрю. Стало очевидно, что синтетические формы, о которых так много приходилось рассказывать журналистам, пытавшимся повесить на фестиваль ярлык «попса» (потому что, мол, всё как-то слишком пёстро и весело, а поэзия – это интимно и малолюдно), требуют хорошего образца. Для того чтобы было понятно, как с ними жить дальше. Кроме того, они не должны заслонять текст. Потому что актуальная поэзия – это совершенно особые тексты, вкус которых не распробовать, если сразу будет перебор с приправой. И новые формы, и новое содержание, и проклятое слово «актуальный» (которое уже сильно затёрто в самых разных контекстах, но в поэзии называет совершенно определённое направление) требовали объяснения. Популярного – по телевизору, краткого – в печати, настойчивого – в кулуарах, квалифицированного – для публики, которая в итоге пришла.

Нужно было подобрать такой состав участников, чтобы каждый гость одновременно был настоящим поэтом, хорошим чтецом, смелым экспериментатором и активным деятелем той литературной жизни, которая происходит в России и за её пределами. Поэты должны были читать, показывать, рассуждать, оценивать – быть «всем ребятам примером» и тружениками чужого эстетического удовольствия. Несколько человек, которых хотелось привезти в Новосибирск, по разным причинам отказались, тем самым сформировав лонг-лист – на тот случай, если «Поэмании» суждено продолжить свою историю. Те, кто приехал, с лихвой оправдали все организаторские ожидания: готовы были читать днём и ночью, в клубе и на улице, в слэме и под музыку. И хотя перед фестивалем мне не раз приходилось оправдываться, что я приглашаю гостей вовсе не для того, чтобы «москвичи показали местным жителям, как надо», – они всё-таки показали, как надо.

По ходу подготовки к фестивалю многое отсекалось само собой – из-за отказов, урезания бюджета, разного рода объективных ограничений. В итоге событие, которое должно было стать «нашим всем» – в том смысле, что продемонстрировать все поэтические опции – получило свои вполне конкретные очертания. Прорисовалась структура – вертикальный раздел на утреннюю «теорию» и вечернюю «практику» и горизонтальное развитие событий по дням: сначала мирно, но максимально ввести в курс дела, потом увлекательно и где-то радикально продемонстрировать пределы возможного, и, наконец, интегрировать авторов со слушателями, приезжих с местными, найти если не баланс, то перспективу этого баланса. На мой взгляд, такая структура была очень удачной. Не сработала она в тех местах, где слишком большой объём информации приходилось в режиме нон-стоп умещать в сжатые временные рамки. Стык «Ночи поэзии» с утренними дебатами тоже выдал промах. Но в целом замысел удался не меньше чем процентов на 80, а то и больше.

 

Вскрытие

Рассказывать о том, как проходил фестиваль, думаю, нет смысла. Вы его или видели – и представляете, о чём я говорю, или не видели – и моя попытка аналитического эссе ни о чём вам не скажет, даже если написать здесь подобие отчёта.

Важно сказать, что в течение двух первых дней в «Бродячей собаке» полторы сотни человек по несколько часов слушали стихи. И ни на КРЯКК, ни на СловоNova я не видела публики в таком количестве и такой готовности к пятичасовым поэтическим марафонам.

Третий день был разбросан географически, пересекался с театральным фестивалем, да и вообще, возможно, был избыточен, хотя максимально отличался от первых двух. Тем не менее, большинство журналистов пришли именно на Уличные чтения, где поэты из Москвы, Екатеринбурга, Кемерово и Новосибирска сменяли друг друга без всяких лишних представлений и демонстрировали ту самую возможность общего контекста, о которой я уже упоминала. Поэты пришли слушать поэтов, случайные прохожие, пусть не массово, но стекались к «Маяковскому», у которого в мирный день вообще не бывает никаких случайных прохожих.

Больше ста человек пришли на сольное выступление Дмитрия Воденникова, который читал всего полчаса, в то время как через дорогу от «Пули» происходила театральная феерия. Куда больше времени эти люди простояли, дежуря у входа в театр, – чтобы точно попасть внутрь. Потому что, как убедительно утверждает группа «Полюса»: «люди хотят поэзии, на».

Из конкретных неудач фестиваля отмечу две: выступление великолепной «Орбиты», состоявшееся не в то время и не в том месте, в неожиданно урезанном составе и после слэма, когда публика была не готова к такого рода медитациям. И дебаты на тему «Кто решает, какой должна быть поэзия?», которые имели большой потенциал для того, чтобы поднять вопросы новосибирской литературной жизни и Новосибирска в общем контексте, но стояли в программе утром после «Ночи поэзии» и собрали совсем мало слушателей. Между тем, там звучали действительно дельные вещи. Хотелось бы повторить оба события для внятности, потому что они безусловно достойны внимания.

Ещё одним спорным вопросом стал поэтический слэм. После летнего полуфинала о слэме было сказано немало. О том, что слэм – это поэтическое шоу, и для него в равной степени важны обе составляющие – внешняя и содержательная. О том, что голосование людей из зала – это голоса реальных слушателей. Потому что конкурс, если называть его не прижившимся американским термином, а говорить о нём по-русски – народный. Одни смелые люди выходят на сцену и имеют возможность выступить, другие голосуют и решают, кто выиграет. Победитель получает локальную известность и случайные деньги. Поэтический слэм – это «Минута славы» и «Танцы на льду» в одном флаконе, если переходить на язык телевизора. Люди из толпы становятся звёздами и экспертами на час. Среди них могут оказаться настоящие профессионалы, просто самородки или зазнавшиеся неудачники. Слэм – это как скейтборд или паркур. Тренируйся – и девочки из соседнего двора будут тебе аплодировать. А если совсем повезёт, поедешь куда-нибудь и победишь в международных соревнованиях. Кто сказал, что скейтборд не спорт? Это просто не такой же спорт, как спортивная гимнастика.

Словом, поэтическому слэму есть множество аналогий. И к ним тоже противоречиво относятся на первых порах. А потом дворовые развлечения становятся олимпийскими видами спорта, и уже только совсем замшелые конформисты продолжают брюзжать по поводу того, что это профанация. Профанация – это когда не по-настоящему. А здесь – всё по-настоящему, но по-другому.

Одной из причин, по которым в новосибирском слэме первое место заняла московская поэтесса Мария Галина, можно назвать то, что новые формы следует прививать по-разному. Летом мы пытались задать рамки снаружи – независимыми экспертами. На этот раз Андрей Родионов предложил разорвать шаблон изнутри – бывалыми участниками. И то, и другое можно воспринимать, как организаторское читерство или нечестность по отношению к участникам конкурса. Но, с другой стороны, всё это – провокации, которые должны создать противоречия, неожиданности, запустить ускоренный и разгорячённый процесс осмысления. Потому что поэзия и формы её реализации просто обязаны быть разнообразными, созвучными времени, вызывать эмоции и мысли. А протестное голосование новосибирцам, кстати, никто не запрещал.

 

Заключение

Фестиваль закончился. Я не могу сказать сейчас наверняка, повторится он или нет. Хорошо бы – да. Но пока не об этом.

Разумеется, нельзя считать, что фестиваль решил какие-то проблемы. Мне хотелось бы надеяться, что он эти проблемы обнажил и подсказал кому-то возможные пути развития.

Могу сказать точно, что «Поэмания» обозначила Новосибирск на фестивальной карте страны. Чего в своё время, к сожалению, не удалось фестивалю «Город N». Дмитрий Кузьмин, например, предложил оживить новосибирский раздел портала «Литературная карта России», и этим обязательно стоит заняться. Василий Чепелев, организатор екатеринбургской премии нестоличному поэту «ЛитератуРРентген», пригласил «Поэманию» в коллегию номинаторов премии. Это значит, что у молодых новосибирских поэтов есть шанс заявить о себе на Урале. Можно смело говорить, что у нас появились новые контакты с литературным миром и мир какое-то время будет помнить, что мы есть. Если, конечно, не заставим его снова забыть, как уже бывало.

На одной временной линии с «Поэманией» – запуск «Трамвая», подготовка «Experiences», зарождение «Лит.площадки», поиск средств на издание поэтического альманаха. Изданный с помощью фестиваля и продюсерского центра «Танго и Кэш» архивный диск «Шорохо!» явно требует продолжения – из ретроспективы в настоящее.

Если посмотреть сейчас на всё вместе, то современный новосибирский поэтический (а то и литературный в целом) процесс имеет как никогда много шансов зажить полноценной жизнью.

Если бы этот текст претендовал на роль манифеста, он должен бы был закончиться какой-нибудь нелепостью, вроде «так не упустим же этот шанс, друзья!». Но манифест – средство самоутверждения, а не общения. А нам нужно поле для коммуникации. Я настаиваю.


 

Один комментарий to “«Поэмания». История болезни.”
  1. [...] This post was mentioned on Twitter by filologinoff, A. Kaplan. A. Kaplan said: http://tramline.ru/?p=812 – Елена Макеенко анализирует фест. "Поэмания" [...]

Оставить комментарий

(обязательно)


(обязательно)




я не дурак